Послѣ нѣсколькихъ мѣсяцевъ безуспѣшныхъ розысковъ, Джоржъ случайно встрѣтилъ въ Новомъ Орлеанѣ человѣка, который далъ ему нужныя свѣдѣнія. Запасшись достаточной суммой денегъ, нашъ герой сѣлъ на пароходъ, отправляющійся къ устью Красной рѣки, твердо рѣшивъ найти и выкупить своего стараго друга.
Его немедленно ввели въ домъ; онъ засталъ Легри въ гостиной. Легри принялъ незнакомца съ угрюмымъ радушіемъ.
-- Я узналъ,-- заявилъ молодой человѣкъ,-- что вы купили въ Новомъ Орлеанѣ негра по имени Томъ. Онъ принадлежалъ раньше моему отцу, и я пріѣхалъ узнать, нельзя ли мнѣ выкупить его у васъ.
Легри нахмурилъ брови и заговорилъ съ внезапно вспыхнувшимъ гнѣвомъ.-- Да, я купилъ такого негра и, чортъ знаетъ, сколько потерялъ на немъ! Дерзкая, наглая собака! Взбунтовалъ всѣхъ моихъ негровъ, помогъ бѣжать двумъ дѣвкамъ, которыя стоили по 800 или по тысячѣ долларовъ каждая. Онъ самъ въ этомъ сознался, и когда я приказалъ ему сказать, гдѣ онѣ, онъ отвѣчалъ, что знаетъ да не скажетъ. Такъ и уперся на своемъ, я отодралъ его такъ, какъ еще не дралъ ни одного негра. Онъ, кажется, умираетъ, а впрочемъ, не знаю, можетъ быть, и выживетъ!
-- Гдѣ онъ?-- вскричалъ Джоржъ запальчиво,-- покажите мнѣ его!-- Щеки юноши пылали, глаза его метали искры, но онъ изъ осторожности не сказалъ ни слова больше.
-- Онъ тамъ, въ сараѣ,-- сказалъ маленькій негритенокъ, державшій лошадь Джоржа.
Легри выбранилъ мальчика и ударилъ его. Но Джоржъ, не говоря ни слова, повернулся и пошелъ въ указанное мѣсто.
Томъ лежалъ уже два дня. Онъ не страдалъ, такъ какъ всѣ нервы его были разбиты, способность чувствовать боль уничтожена. Онъ находился большею частью въ тихомъ забытьѣ. Душа его не могла сразу освободиться отъ оковъ по природѣ сильнаго, хорошо сложеннаго тѣла. Ночью къ нему пробирались украдкой несчастные невольники, отнимая у себя минуты короткаго отдыха, чтобы чѣмъ нибудь отблагодарить того, кто всегда былъ такъ добръ къ нимъ. Правда, немного могли дать ему его бѣдные ученики -- всего кружку холодной воды, но они давали ее отъ полноты сердца.
Слезы падали на это честное, безжизненное лицо, слезы запоздалаго раскаянія бѣдныхъ, невѣжественныхъ язычниковъ, въ которыхъ его любовь и терпѣніе пробудили чувство; горячія молитвы возсылались надъ нимъ къ Спасителю, котораго они недавно узнали, узнали почти только по имени, но котораго тоскующее сердце человѣка никогда не призываетъ напрасно.
Касси, выскользнувшая изъ своего убѣжища, подслушала, что говорилось въ домѣ и узнала о той жертвѣ, какую онъ принесъ ей и Эммелинѣ. Въ слѣдующую же ночь она пришла къ нему, не смотря на опасность быть открытой; подъ вліяніемъ прощальныхъ словъ, которыя умирающій нашелъ въ себѣ силу проговорить слабымъ голосомъ, ледъ отчаянія столько лѣтъ сковывавшій ея сердце растаялъ, и мрачная, очерствѣвшая женщина снова нашла способность плакать и молиться.