Когда Джоржъ вошелъ въ сарай, у него закружилась голова и сжалось сердце.
-- Возможно ли это, возможно ли?-- говорилъ онъ, опускаясь на колѣни подлѣ умирающаго.-- Дядя Томъ! мой бѣдный, старый другъ!
Звукъ этого голоса достигъ до сознанія умирающаго. Онъ слегка повернулъ голову, улыбнулся и сказалъ:
"Іисусъ можетъ и ложе смерти сдѣлать мягкимъ, какъ пуховая подушка".
Слезы, дѣлавшія честь сердцу юноши, брызнули изъ его глазъ, когда онъ наклонялся надъ своимъ несчастнымъ другомъ.
-- Милый дядя Томъ! очнись, скажи что нибудь! Посмотри на меня. Я Джоржъ, твой маленькій масса Джоржъ! Развѣ ты не узнаешь меня?
-- Масса Джоржъ!-- повторилъ слабымъ голосомъ Томъ, открывая глаза,-- масса Джоржъ!-- Онъ смотрѣлъ, не узнавая.
Но мало по малу мысли его прояснились, блуждающіе глаза остановились на Джоржѣ и сверкнули радостью, все лицо, просіяло, онъ сжалъ руки, и слезы потекли по его щекамъ.
-- Слава Богу! это... это... это все, чего я хотѣлъ! Они не забыли меня! Это грѣетъ мою душу, это радуетъ мое старое сердце. Теперь я умру спокойно. Благословенъ Господь Богъ!
-- Ты не умрешь! ты не долженъ умирать,-- ты не долженъ думать о смерти! Я пріѣхалъ выкупить тебя и отвезти домой!-- пылко говорилъ Джоржъ.