Мои симпатіи принадлежатъ расѣ матери, а не отца. Для отца я былъ не дороже красивой собаки или лошади. Для моей несчастной матери я былъ ребенкомъ; и хотя я не видалъ ее послѣ той жестокой продажи, которая разлучила насъ, я знаю, что она нѣжно любила меня, знаю это по себѣ, по тому что самъ перечувствовалъ. Когда я думаю обо всемъ, что она выстрадала, о моемъ собственномъ несчастномъ дѣтствѣ, о борьбѣ и отчаяніи моей героини-жены, о моей сестрѣ, проданной въ Новомъ Орлеанѣ на рынкѣ невольниковъ,-- я стараюсь подавить въ себѣ нехристіанскія чувства, но никто не осудитъ меня, если я скажу, что не желаю слыть американцемъ, не желаю имѣть ничего общаго съ ними.
Я хочу дѣлить жребій угнетенной, порабощенной расы; и скорѣй желалъ бы быть двумя тѣнями темнѣе, чѣмъ одной свѣтлѣе.
Моя мечта, мое стремленіе -- это примкнуть къ африканской національности, къ народу, который существовалъ бы самостоятельно, независимо отъ другихъ. Но гдѣ мнѣ найти его? Не въ Гаити. Въ Гаити нѣтъ главнаго условія для такого существованія. Рѣка не можетъ подняться выше своего истока. Раса, отъ которой произошли Гаитяне, была выродившаяся, ослабѣвшая, и, въ сущности говоря, пройдутъ вѣка прежде, чѣмъ порабощенное племя дойдетъ до чего нибудь.
Гдѣ же мнѣ искать? На берегахъ Африки я вижу республику, основанную людьми, которые, благодаря своей энергіи и своему самообразованію, лично возвысились надъ уровнемъ рабства. Послѣ подготовительнаго періода и временной слабости эта республика стала въ глазахъ всего свѣта независимымъ государствомъ, признаннымъ и Франціей, и Англіей. Туда я хочу ѣхать, тамъ я буду жить среди моего народа.
Я знаю, что вы всѣ будете противъ меня. Но прежде чѣмъ разить, выслушайте! Пока я жилъ во Франціи, я съ интересомъ изучалъ исторію негровъ въ Америкѣ. Я слѣдилъ за борьбой аболиціонистовъ и колонизаціонистовъ, и, какъ посторонній зритель, вынесъ нѣкоторыя впечатлѣнія, которыя не могъ бы имѣть, если бы принималъ участіе въ борьбѣ.
Я согласенъ, что эта Либерія могла служить различнымъ цѣлямъ, что наши угнетатели могли обратить ее въ орудіе противъ насъ; несомнѣнно они разными недостойными путями пользовались ею, какъ средствомъ отсрочить время нашего освобожденія. Но я спрашиваю себя: развѣ власть Божія не выше всѣхъ человѣческихъ замысловъ? Развѣ не можетъ Богъ разрушить всѣ ихъ планы, и ихъ руками создать для насъ наше государство?
Въ современномъ мірѣ государство можетъ образоваться въ одинъ день. Всѣ великія задачи республиканскаго строя и цивилизаціи уже разрѣшены. Не надо изобрѣтать ничего новаго, достаточно примѣнить существующее. Надо только дружно сплотиться, всѣми силами трудиться на пользу этого новаго дѣла, и весь роскошный Африканскій материкъ откроется для насъ и для дѣтей нашихъ. Нашъ народъ разольетъ волны цивилизаціи и христіанства по его берегамъ и положитъ начало могущественнымъ республикамъ, которыя разрастутся съ быстротой тропической растительности и будутъ существовать долгіе вѣка.
Вы скажете, что я покидаю своихъ братьевъ, томящихся въ неволѣ? Я думаю, это невѣрно. Если я забуду о нихъ на одинъ часъ, на одну минуту моей жизни, пусть Богъ забудетъ меня! Но что я могу сдѣлать для нихъ, живя здѣсь? Развѣ я могу разбить ихъ оковы? Я, какъ единица, ни въ какомъ случаѣ. Но если я войду въ составъ народа, который будетъ имѣть право голоса въ союзѣ другихъ народовъ, тогда иное дѣло. Народъ, государство имѣетъ право доказывать, убѣждать, умолять, защищать интересы своей расы; отдѣльному человѣку это не дано.
Когда Европа станетъ великимъ союзомъ свободныхъ государствъ -- а я надѣюсь, что съ Божьею помощью это случится,-- когда тамъ уничтожится крѣпостничество и всѣ несправедливости притѣсненія, вызываемыя соціальнымъ неравенствомъ; когда она, по примѣру Франціи и Англіи, признаетъ нашу самостоятельность,-- тогда мы въ великомъ конгрессѣ націй возвысимъ свой голосъ въ защиту нашей порабощенной, страдающей расы. Не можетъ быть, чтобы тогда просвѣщенная Америка не пожелала стереть съ своего герба пятно, которое позоритъ ее въ глазахъ другихъ націй и является для нея поистинѣ такимъ же проклятіемъ, какъ и для рабовъ.
Но вы мнѣ скажете, что люди нашей расы имѣютъ такое же право жить въ Американской республикѣ, какъ ирландцы, шведы, нѣмцы. Согласенъ, имѣютъ. Мы должны бы жить рядомъ и вмѣстѣ съ американцами, мы должны быть свободны, мы должны возвышаться силою нашихъ личныхъ качествъ безъ всякаго различія цвѣта и происхожденія; и тотъ, кто отрицаетъ за нами это право, измѣняетъ собственнымъ принципамъ равенства людей. Именно здѣсь, въ Америкѣ, слѣдуетъ предоставить намъ это право болѣе, чѣмъ гдѣ либо. Здѣсь мы имѣемъ больше правъ, чѣмъ всѣ остальные люди, мы, обиженная раса, требующая вознагражденія. Но мнѣ лично этого не нужно, мнѣ нужно имѣть собственную страну, собственный народъ. Я убѣжденъ, что негрская раса имѣетъ свой особенности, которыя разовьются при свѣтѣ цивилизаціи и христіанства; эти особенности не одинаковы съ особенностями англо-саксонской расы, но въ нравственномъ отношеніи, быть можетъ, окажутся болѣе высокаго типа.