Хотя миссисъ Шельби обѣщала, что обѣдъ будетъ скоро поданъ, но на дѣлѣ оказалось не то. Въ присутствіи Гэлея она посылала, по крайней мѣрѣ, полдюжины молодыхъ гонцовъ къ тетушкѣ Хлоѣ, но эта почтенная особа только фыркала въ отвѣтъ, трясла головой и продолжала производить всѣ свои операціи необыкновенно медленно и аккуратно.
По какой-то необъяснимой причинѣ вся прислуга была убѣждена, что миссисъ не разсердится за промедленіе, и, удивительно, какъ много случалось въ этотъ день разныхъ бѣдъ, которыя задерживали ходъ дѣла. Какой-то злополучный малый опрокинулъ соусникъ съ подливкой; пришлось дѣлать подливку сызнова съ полною старательностью и по всѣмъ правиламъ искусства. Тетушка Хлоя кипятившая и мѣшавшая ее съ величайшею аккуратностью, на всѣ приглашенія поторопиться рѣзко отвѣчала, что "не намѣрена помогать кому-то ловить людей". Одинъ слуга упалъ съ ведромъ воды и долженъ былъ идти второй разъ на колодецъ за свѣжей водой, другой уронилъ кусокъ масла. Отъ времени до времени въ кухню приходили вѣсти, что масса Гэлей очень безпокоится, что ему не сидится на стулѣ, что онъ безпрестанно подбѣгаетъ то къ окну, то къ двери.
-- Такъ ему и надо!-- съ негодованіемъ проговорила тетушка Хлоя.-- Ему придется еще больше безпокоиться, если онъ не исправится. Каковъ-то онъ будетъ, когда Господь призоветъ его къ себѣ!
-- Онъ навѣрно попадетъ въ адъ!-- рѣшилъ маленькій Джонъ.
-- И по дѣламъ,-- угрюмо сказала тетушка Хлоя:-- онъ разбилъ много, очень много сердецъ! Говорю вамъ всѣмъ,-- проговорила она, останавливаясь съ поднятой вилкой въ рукахъ,-- это совершенно такъ, какъ масса Джоржъ читалъ въ Апокалипсисѣ: "души ихъ вопіютъ къ престолу Божьему, онѣ взываютъ къ Господу объ отмщеніи, и скоро Господь услышитъ ихъ"; да услышитъ!
Тетушку Хлою очень уважали въ кухнѣ, и теперь всѣ слушали ее съ разинутыми ртами. Такъ какъ обѣдъ былъ, наконецъ, отправленъ на столъ, то вся кухонная прислуга могла спокойно болтать съ ней и слушать ея рѣчи.
-- Всѣ, такіе, какъ онъ, будутъ горѣть въ вѣчномъ огнѣ; это ужъ какъ дважды два четыре, правда вѣдь?-- спросилъ Анди.
-- Мнѣ бы очень хотѣлось посмотрѣть, какъ онъ будетъ горѣть,-- сказалъ маленькій Джонъ.
-- Дѣти!-- раздался вдругъ голосъ, заставившій всѣхъ вздрогнуть. Это былъ дядя Томъ; онъ вошелъ незамѣченный и слышалъ весь разговоръ.-- Дѣти,-- сказалъ онъ,-- вы сами не понимаете, что говорите. Вѣчность страшное слово, дѣти; объ этомъ и думать-то ужасно. Вы не должны желать вѣчныхъ мученій никакому человѣческому существу!
-- Да мы никому и не желаемъ кромѣ душепродавцевъ,-- возразилъ Анди;-- а имъ нельзя не пожелать, они такіе страшные злодѣи.