-- Масса можетъ ѣхать, куда ему угодно,-- замѣтилъ Сэмъ почтительно и въ то же время такъ выразительно подмигнулъ Анди, что тотъ еле удержался, чтобы не прыснуть отъ смѣха.
Сэмъ былъ очень оживленъ и увѣрялъ, что у него удивительно острое зрѣніе: онъ то вскрикивалъ, что видитъ женскую шляпку на какомъ нибудь отдаленномъ холмикѣ, то обращался къ Анди съ вопросомъ, какъ ему кажется, не Лиззи ли это пробирается тамъ въ лощинкѣ. И всѣ эти замѣчанія онъ высказывалъ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ дорога была особенно крута или камениста, такъ что гнать лошадей было неудобно, и Гэлей постоянно волновался.
Проѣхавъ такимъ образомъ съ часъ, наши всадники, быстро спустившись съ пригорка, неожиданно очутились во дворѣ большой фермы. Людей никого не было видно,-- должно быть всѣ работали въ полѣ,-- но огромное гумно стояло какъ разъ поперекъ дороги, очевидно имъ нельзя было ѣхать дальше въ этомъ направленіи.
-- Ну, вотъ видите, масса, я вѣдь вамъ говорилъ,-- замѣтилъ Сэмъ тономъ оскорбленной невинности.-- Гдѣ же чужому господину знать наши мѣста лучше насъ, когда мы здѣсь родились и выросли.
-- Ахъ, ты мошенникъ!-- вскричалъ Гэлей; -- ты все это отлично зналъ!
-- Такъ вѣдь я же вамъ говорилъ, что знаю, а вы мнѣ не вѣрили. Я говорилъ массѣ, что тамъ все загорожено и застроено, и намъ, пожалуй, будетъ не проѣхать. Анди слышалъ, какъ я говорилъ.
Все это было безспорно вѣрно и злополучному торговцу оставалось только затаить свою злобу. Всѣ трое повернули направо, къ проѣзжей дорогѣ.
Вслѣдствіе этихъ задержекъ они подъѣхали къ гостиницѣ на берегу рѣки черезъ три четверти часа послѣ того, какъ Элиза въ этой же самой гостиницѣ уложила своего ребенка спать. Элиза стояла у окна и смотрѣла въ другую сторону, когда ее замѣтили острые глаза Сэма. Гэлей и Анди на нѣсколько саженъ отстали отъ него. Въ эту критическую минуту Сэмъ сдѣлалъ такъ, что вѣтромъ сдуло у него шляпу и испустилъ громкій, своеобразный крикъ, сразу поразившій Элизу. Она быстро отодвинулась отъ окна, всадники проѣхали мимо нее и остановились у подѣзда.
Въ одну минуту Элиза пережила тысячу жизней. Ея комната выходила боковою дверью къ рѣкѣ. Она схватила ребенка и кинулась внизъ по лѣстницѣ. Торговецъ замѣтилъ ее въ ту минуту, когда она уже спускалась съ берега; онъ соскочилъ съ лошади, позвалъ Сэма и Анди и кинулся за ней, какъ собака за оленемъ. Въ эту ужасную минуту Элиза не бѣжала, а летѣла, ноги ея едва касались земли, и въ одинъ мигъ она очутилась у самой воды. За ней по пятамъ гнались ея преслѣдователи. Тогда, подкрѣпляемая силой, которую Богъ посылаетъ только въ минуту отчаянія, она съ дикимъ крикомъ сдѣлала прыжокъ и перенеслась черезъ мутный потокъ около берега на ледяную плотину. Это былъ отчаянный прыжокъ, возможный только въ припадкѣ безумія или крайней опасности. Гэлей, Сэмъ и Анди невольно вскрикнули и всплеснули руками.
Большая зеленая льдина, на которую она ступила закачалась и затрещала подъ ея тяжестью, но она ни на минуту не оставалась на ней. Съ пронзительными криками и съ отчаянной энергіей она перескочила на вторую, потомъ на третью льдину; она спотыкалась, падала, скользила и снова прыгала съ одной льдины на другую. Башмаки ея свалились съ ногъ, чулки спустились, она на каждомъ шагу оставляла за собой кровавые слѣды, но она ничего не видала, ничего не чувствовала, пока, наконецъ, смутно, точно во снѣ передъ ней выступилъ Огайскій берегъ, и какой-то человѣкъ протянулъ руку, чтобы помочь ей взобраться.