Миссисъ Бэрдъ бросила взглядъ на склянку съ камфорой, стоявшую въ полуотворенномъ шкафикѣ, и намѣревалась подойти къ ней, но ея мужъ рѣшительно воспротивился.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Мэри, пожалуйста, не надобно лѣкарствъ! Мнѣ ничего не нужно, кромѣ чашки твоего славнаго чая и нѣсколькихъ часовъ жизни въ семейномъ кругу. Страшно утомительны эти законодательства.
И сенаторъ улыбнулся, какъ будто ему было пріятно думать, что онъ жертвуетъ собой для блага родины.
-- Ну,-- спросила миссисъ Бэрдъ, когда ея хлопоты около чайнаго стола пришли къ концу,-- что же вы подѣлывали въ сенатѣ?
Обыкновенно кроткая маленькая миссисъ Бэрдъ не ломала себѣ голову надъ вопросами о томъ, что дѣлается въ палатѣ; она справедливо находила, что ей едва справиться со своими домашними дѣлами. Поэтому мистеръ Бэрдъ посмотрѣлъ на нее удивленными глазами и проговорилъ:
-- Ничего особеннаго.
-- Да? но правда ли, что тамъ обсуждался законъ, по которому запрещается давать ѣсть и пить несчастнымъ бѣглымъ невольникамъ? До меня дошли слухи объ этомъ, но я не думаю, чтобы какое бы то ни было христіанское законодательное собраніе могло принять такой законъ!
-- Ну, Мэри, ты, кажется, намѣрена пуститься въ политику!
-- Глупости! По моему, вся ваша политика гроша не стоитъ, но это было бы прямо жестоко, противно христіанству! Надѣюсь, другъ мой, такой законъ не прошелъ?
-- Нѣтъ, моя дорогая, законъ, запрещающій оказывать помощь невольникамъ, которые бѣгутъ изъ Кентукки, прошелъ; эти безпокойные аболиціонисты зашли такъ далеко, что наши братья въ Кентукки сильно взволновались и для насъ было необходимо и вполнѣ по-христіански сдѣлать что нибудь для ихъ успокоенія.