-- А въ чемъ состоитъ этотъ законъ? Неужели онъ запрещаетъ намъ пріютить на ночь одного изъ этихъ несчастныхъ, накормить его, подарить ему какое нибудь старое платье и отпустить его на всѣ четыре стороны?
-- Да конечно, запрещаетъ, моя милая; вѣдь это же и называется оказаніе помощи и укрывательство.
Миссисъ Бэрдъ была робкая, часто краснѣющая, маленькая женщина, около четырехъ футовъ роста съ кроткими, голубыми глазами, нѣжнымъ цвѣтомъ лица и тихимъ, ласковымъ голосомъ; что касается храбрости, всякій индюкъ средняго роста могъ обратить ее въ бѣгство, а небольшой дворняжкѣ стоило оскалить зубы, чтобы вполнѣ подчинить ее себѣ. Мужъ и дѣти составляли весь ея міръ, но здѣсь она правила больше посредствомъ просьбъ и убѣжденій, чѣмъ посредствомъ приказаній и споровъ. Единственное, что могло раздражить ее, возмутить ея кроткую, отзывчивую душу была жестокость. Всякое проявленіе жестокости доводило ее до припадковъ гнѣва, особенно страшныхъ и необъяснимыхъ при ея обычной мягкости. Вообще она была очень снисходительная мать, всегда готовая уступить просьбамъ дѣтей, но ея мальчики сохраняли почтительное воспоминаніе объ одномъ строгомъ наказаніи, которому она подвергла ихъ, увидавъ, что они вмѣстѣ съ другими безжалостными мальчиками забрасываютъ камнями беззащитнаго котенка.
-- Вотъ-то я тогда перепугался,-- разсказывалъ мистеръ Билль.-- Мама подбѣжала ко мнѣ такая, что я думалъ, она сошла съ ума. Я не успѣлъ опомниться, какъ меня высѣкли и уложили въ постель безъ ужина; а потомъ я слышалъ, какъ мама плакала за дверью. Это было для меня всего больнѣе. Послѣ этого мы, мальчики, никогда больше не бросали камнями въ кошекъ,-- добавлялъ онъ обыкновенно.
Въ этотъ разъ миссисъ Бэрдъ быстро встала, щеки ея горѣли,-- что очень шло къ ней,-- подошла къ мужу съ рѣшительнымъ видомъ и спросила:
-- Скажи, пожалуйста, Джонъ, а ты находишь этотъ законъ правильнымъ и христіанскимъ?
-- Ты не убьешь меня, Мэри, если я скажу: да, нахожу.
-- Я никогда не ожидала этого отътебя, Джонъ! И неужели ты подалъ за него голосъ?
-- Подалъ, мой прелестный политикъ.
-- Какъ тебѣ не стыдно, Джонъ! Бѣдныя, безиріютныя бездомныя созданія! Это позорный, гадкій, отвратительный законъ, и я первая нарушу его, какъ только представится случай. Надѣюсь, случай скоро представится! Хорошій порядокъ дѣлъ, нечего сказать, если женщина не можетъ накормить горячимъ ужиномъ и дать постель несчастнымъ, голоднымъ созданіямъ, только потому что они невольники, потому что ихъ обижали и притѣсняли всю жизнь!