-- Но, Мэри, послушай же меня хоть немножко. Твои чувства совершенно правильны, и хороши, и симпатичны, и я люблю тебя за нихъ; но, моя дорогая, мы не должны допускать, чтобы наши чувства брали верхъ надъ разумомъ. Подумай, вѣдь это не дѣло личныхъ чувствъ; тутъ замѣшаны важные общественные интересы; у насъ поднимается такое общественное броженіе, что приходится отложить въ сторону личныя чувства.
-- Видишь ли, Джонъ, я ничего не понимаю въ политикѣ, но я умѣю читать Библію, и тамъ говорится, что мы должны накормить голоднаго, одѣть нагого, утѣшить плачущаго; этимъ священнымъ законамъ я всегда буду слѣдовать.
-- А если твой образъ дѣйствія вызоветъ общественное бѣдствіе...
-- Никогда повиновеніе заповѣдямъ Божіимъ не можетъ вызвать общественнаго бѣдствія. Я увѣрена, что не можетъ! Всегда всего безопаснѣе поступать такъ, какъ Онъ намъ повелѣваетъ.
-- Ну, выслушай меня, Мэри, я приведу тебѣ совершенно ясный доводъ, доказывающій...
-- Ахъ, пустяки, Джонъ! Ты можешь говорить всю ночь, но ты не переубѣдишь меня! Я у тебя спрошу только одно, Джонъ: если къ твоимъ дверямъ подойдетъ несчастное, дрожащее, голодное созданіе, прогонишь ты его, потому что это бѣглый? Прогонишь, Джонъ?
По правдѣ сказать, нашъ сенаторъ имѣлъ несчастье быть человѣкомъ необыкновенно добрымъ и отзывчивымъ, прогнать отъ себя нуждающагося было совсѣмъ не въ его характерѣ. Хуже всего для него было то, что жена отлично знала это и направила свое нападеніе на самый слабый пунктъ. Онъ прибѣгъ къ обычнымъ въ подобныхъ случаяхъ средствамъ выиграть время. Онъ сказалъ: "Гмъ!", кашлянулъ нѣсколько разъ, вытащилъ носовой платокъ и принялся протирать себѣ очки. Миссисъ Бэрдъ, видя беззащитное положеніе непріятельской территоріи, безсовѣстно воспользовалась своимъ преимуществомъ.
-- Мнѣ бы хотѣлось видѣть, какъ ты это сдѣлаешь, Джонъ, ужасно бы хотѣлось! Какъ это ты выгонишь изъ дома женщину, напримѣръ, въ снѣжную мятель, или, можетъ быть, ты задержишь ее и отправишь въ тюрьму? Какъ ты будешь гордиться такимъ подвигомъ!
-- Конечно, это будетъ очень тяжелая обязанность, началъ мистеръ Бэрдъ сдержаннымъ тономъ.
