-- Ну, конечно! Я очень хорошо понимаю! Гмъ! Разумѣется! Но я долженъ предупредить васъ, что я страшно спѣшу, мнѣ надобно какъ можно скорѣй узнать, на что мнѣ разсчитывать, сказалъ онъ, вставая и натягивая пальто.
-- Хорошо, приходите сегодня вечеромъ между шестью и семью, и я дамъ вамъ отвѣтъ, сказалъ мистеръ Шельби, и торговецъ съ поклономъ вышелъ изъ комнаты.
-- Съ какимъ удовольствіемъ столкнулъ бы я его съ лѣстницы, сказалъ самъ себѣ мистеръ Шельби, когда дверь за негроторговцемъ захлопнулась.-- Этакій самоувѣренный нахалъ! Онъ знаетъ, что держитъ меня въ рукахъ. Если бы кто нибудь сказалъ мнѣ, что я продамъ Тома на югъ, одному изъ этихъ негодныхъ торгашей, я бы отвѣтилъ: -- Развѣ я собака, что могу сдѣлать подобную вещь?-- А теперь дошло до этого, другого нѣтъ исхода! И Элизинъ ребенокъ тоже! Чувствую, что придется выдержать изъ-за этого ссору съ женой, изъ-за ребенка и изъ-за Тома тоже. Ой, ой, ой! И все оттого, что я надѣлалъ долговъ! Негодяй понимаетъ, что на его улицѣ праздникъ и пользуется этимъ!
Въ штатѣ Кентукки рабовладѣніе носило, пожалуй, наиболѣе мягкій характеръ. Преобладающимъ занятіемъ населенія было земледѣліе со своимъ спокойнымъ размѣреннымъ трудомъ безъ тѣхъ періодовъ спѣшной, усиленной работы, какіе характеризуютъ культуру болѣе южныхъ штатовъ. Здѣсь трудъ негра былъ болѣе здоровъ и болѣе разуменъ, а хозяинъ довольствовался постепеннымъ пріобрѣтеніемъ и не испытывалъ искушенія быть жестокосерднымъ, искушенія, которому часто поддается слабая человѣческая натура, когда на одной чашкѣ вѣсовъ лежитъ быстрая, скорая нажива, а на другой всего только интересы безпомощныхъ и беззащитныхъ существъ.
Чужеземецъ, посѣтившій нѣкоторыя имѣнія штата и наблюдавшій добродушную снисходительность иныхъ хозяевъ и хозяекъ, и вѣрную преданность иныхъ рабовъ, можетъ размечтаться и, пожалуй, повѣрить старой поэтичной легендѣ о патріархальности рабства: но надъ всѣми этими пріятными картинами нависла мрачная тѣнь, тѣнь закона. Пока законъ разсматриваетъ всѣ эти человѣческія существа съ бьющимися сердцами и живыми чувствами только какъ вещи, принадлежащія господину, пока вслѣдствіе раззоренія, несчастія, неосторожности или смерти собственника жизнь подъ покровительствомъ и защитою снисходительнаго хозяина можетъ всякую минуту смѣниться днями мученій и безнадежнаго страданія,-- до тѣхъ поръ невозможно, при самой лучшей системѣ управленія, сдѣлать рабство учрежденіемъ хорошимъ и желательнымъ.
Мистеръ Шельби былъ образцомъ хорошаго зауряднаго человѣка: добродушный, мягкій по природѣ, онъ склоненъ былъ всегда снисходительно относиться къ окружающимъ. Его негры въ матерьяльномъ отношеніи не терпѣли никакихъ недостатковъ. Но онъ велъ разныя рискованныя предпріятія, потерпѣлъ значительные убытки, запутался въ долгахъ, и многія изъ его долговыхъ обязательствъ попали въ руки Гэлея. Это маленькое объясненіе даетъ ключъ къ предыдущему разговору.
Подходя къ двери столовой, Элиза случайно услышала нѣсколько словъ этого разговора и поняла, что какой-то торговецъ предлагаетъ хозяину купить у него негра.
Элизѣ очень хотѣлось, выходя изъ комнаты, постоять подольше у дверей и послушать, но въ эту минуту ее позвала ея госпожа, и ей пришлось поспѣшить.
И все-таки ей показалось, что торговецъ предлагаетъ купить ея мальчика,-- можетъ быть, она ошиблась? Сердце ея сильно билось, она невольно такъ крѣпко прижала къ себѣ ребенка, что онъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ на нее.
-- Элиза, что съ тобой сегодня? спросила ея госпожа, замѣтивъ, что Элиза пролила воду изъ умывальника, опрокинула рабочій столикъ и, вмѣсто шелковаго платья, которое должна была достать изъ шкафа, подаетъ ей ночную блузу.