Элиза вздрогнула.
-- О, миссисъ! вскричала она, поднявъ на нее глаза. Потомъ вдругъ залилась слезами и рыдая опустилась на стулъ.
-- Элиза, дитя мое! Что случилось? спросила ее миссисъ Шельби.
-- О миссисъ, миссисъ!-- вскричала Элиза,-- въ столовой сидѣлъ и разговаривалъ съ бариномъ одинъ торговецъ неграми! Я сама слышала!
-- Ну, такъ что же изъ этого, глупенькая?
-- О, миссисъ, какъ вы думаете, продастъ хозяинъ моего Гарри? и несчастная мать судорожно зарыдала.
-- Продастъ Гарри? Конечно нѣтъ, дурочка! Ты же вѣдь знаешь, что твой господинъ не ведетъ никакихъ дѣлъ съ этими южными торговцами, и что онъ никогда не продаетъ своихъ рабовъ, пока они ведутъ себя хорошо. Да и кому нужно покупать твоего Гарри? Ты думаешь, всѣ отъ него также безъ ума, какъ ты, глупенькая? Полно, успокойся, застегни мнѣ платье. Ну, вотъ такъ. А теперь сдѣлай мнѣ ту новую прическу, которой тебя недавно выучили, и въ другой разъ не подслушивай у дверей.
-- А вы, миссисъ, вы никогда не согласитесь чтобы... чтобы...
-- Глупости, дитя мое! Конечно, не соглашусь. Объ этомъ и говорить не стоитъ. Для меня это все равно, что продать одного изъ моихъ собственныхъ дѣтей. Но, право, Элиза, ты ужъ слишкомъ гордишься своимъ мальчуганомъ. Стоило какому-то незнакомому человѣку показать носъ въ дверь, и ты уже вообразила, что онъ пріѣхалъ покупать его.
Успокоенная увѣреннымъ тономъ своей госпожи, Элиза ловко и проворно помогла ей одѣться, и скоро сама стала смѣяться надъ своимъ страхомъ.