-- Ахъ, миссисъ,-- вмѣшался Куджо,-- а ледъ-то весь взломанъ, льдины такъ и носятся, такъ и скачутъ по водѣ.
-- Я это знала, я это видѣла,-- порывисто проговорила она, но я все-таки пошла. Я не думала, что смогу перебраться, но мнѣ было все равно! Мнѣ оставалось одно изъ двухъ, или перейти, или умереть. Богъ помогъ мнѣ. Никто не знаетъ, какъ сильна Божія помощь, пока самъ не испытаетъ,-- прибавила она, и глаза ея сверкнули.
-- Ты была невольницей?-- спросилъ мистеръ Бэрдъ.
-- Да, сэръ, я принадлежала одному господину въ Кентукки.
-- Онъ съ тобой дурно обращался?
-- Нѣтъ, сэръ, онъ былъ добрымъ господиномъ.
-- Значитъ, госпожа была не добра?
-- Нѣтъ, сэръ, госпожа была всегда добра ко мнѣ.
-- Что же заставило тебя покинуть домъ, гдѣ тебѣ хорошо жилось, убѣжать и подвергаться такимъ опасностямъ?
Женщина окинула миссисъ Бэрдъ острымъ, проницательнымъ взглядомъ и замѣтила, что та въ глубокомъ траурѣ.