-- О, у, ай, ай, скажите пожалуйста! говорилъ добрякъ жалостливо.-- Ишь какія дѣла. Бѣдное созданіе! И за ней гонятся, какъ за звѣремъ, за то только что у нея человѣческія чувства, что она дѣлаетъ то, что сдѣлала бы каждая мать на ея мѣстѣ! Просто такъ и хочется выругать ихъ послѣдними словами!-- и честный Джонъ вытеръ глаза огромною, желтою, веснусчатою рукою.-- Знаете, что я вамъ скажу, я долго не рѣшался присоединиться къ церкви, потому что наши попы увѣряли, будто Библія оправдываетъ всѣ эти мерзости. Я, понятно, не могъ спорить съ ними, я вѣдь не знаю, какъ они, и по-гречески, и по-еврейски. Я и махнулъ рукой и на нихъ, и на Библію. А потомъ я встрѣтилъ попа, который былъ тоже ученый, зналъ по-гречески и все такое, такъ онъ сказалъ мнѣ совсѣмъ обратное. Ну, тогда я сталъ ходить въ церковь, право!-- Говоря эти слова Джонъ старался откупорить бутылку сидра и, наконецъ, налилъ гостю стаканъ шипучаго напитка.
-- Вамъ лучше остаться здѣсь до разсвѣта, радушно сказалъ онъ;-- я сейчасъ позову старуху, и она въ минуту соорудитъ вамъ постель.
-- Благодарю васъ, мой другъ, отвѣчалъ сенаторъ, но мнѣ надо ѣхать, чтобы захватить ночной дилижансъ въ Колумбію.
-- Ну, что дѣлать, если надо, такъ надо. Я васъ немного провожу, покажу вамъ другую дорогу, не такую плохую.
Джонъ одѣлся и съ фонаремъ въ рукѣ вывелъ карету сенатора на дорогу, которая проходила по ложбинѣ сзади фермы. Когда они прощались, сенаторъ сунулъ ему въ руку бумажку въ десять долларовъ.
-- Для нея,-- коротко сказалъ онъ.
-- Хорошо,-- также коротко отвѣтилъ Джонъ.
Они пожали другъ другу руку и разстались.