-- Да вѣдь у него, должно быть жена и дѣти здѣсь остались?
-- Ну, тамъ онъ себѣ другую возьметъ, этого добра вездѣ довольно, сказалъ Гэлей.
Во время этого разговора Томъ грустно сидѣлъ въ повозкѣ, у дверей кузницы. Вдругъ онъ услышалъ за собой быстрый топотъ лошадиныхъ копытъ; онъ не успѣлъ опомниться, какъ мастеръ Джоржъ вскочилъ въ повозку, обхватилъ его шею обѣими руками, рыдая и громко выражая свое негодованіе.
-- Это прямо низость, гадость, я и слушать не хочу, что они тамъ говорятъ! Это безсовѣстно, это позоръ! Если бы я былъ большой, они не посмѣли бы этого сдѣлать, никогда, ни за что! говорилъ Джоржъ съ подавленнымъ рыданіемъ.
-- О, мастеръ Джоржъ! Какъ я радъ! сказалъ Томъ. Мнѣ было такъ тяжело уѣзжать, не повидавшись съ вами! Вы не повѣрите, до чего мнѣ пріятно!
Томъ сдѣлалъ движеніе ногами, и Джоржъ замѣтилъ кандалы
-- Что за срамъ!-- вскричалъ онъ, сжимая кулаки.-- Я побью этого стараго негодяя, непремѣнно побью!
-- Нѣтъ, не надо, мастеръ Джоржъ,-- и не говорите такъ громко. Мнѣ не станетъ лучше, оттого что вы его разсердите.
-- Ну, хорошо, я не буду бить ради тебя; но подумай только какой срамъ! Они даже не прислали за мной, не написали мнѣ записки, если бы не Томъ Линконъ, я бы ничего и не зналъ. Я ихъ славно распушилъ всѣхъ дома.
-- Это вы не хорошо, масса Джоржъ!