-- И еще, будьте осторожны въ словахъ, масса Джоржъ. Молодые люди въ ваши годы бываютъ иногда своевольны, это, можетъ быть, и естественно. Но настоящій джентльменъ, какимъ, я надѣюсь, вы будете, никогда не позволяетъ себѣ сказать родителямъ непочтительнаго слова. Вы не обижаетесь, что я такъ говорю съ вами, масса Джоржъ?
-- Нѣтъ, нисколько, дядя Томъ, ты мнѣ всегда давалъ хорошіе совѣты.
-- Это потому, что я старше васъ, сказалъ Томъ лаская красивую, кудрявую головку мальчика своей большой, сильной рукой и голосъ его былъ нѣженъ, какъ голосъ женщины,-- я вижу сколько у васъ хорошихъ задатковъ. О, масса Джоржъ, вамъ все дано: образованіе, права, грамотность, вы будете знатнымъ, ученымъ, добрымъ человѣкомъ, и всѣ ваши люди и ваши родители будутъ гордиться вами! Будьте добрымъ господиномъ, какъ вашъ отецъ и добрымъ христіаниномъ, какъ ваша мать. Помните Бога въ дни юности, масса Джоржъ!
-- Я постараюсь быть очень хорошимъ, дядя Томъ,-- обѣщаю тебѣ, отвѣчалъ Джоржъ.-- Я буду первый сортъ! А ты не унывай! Я привезу тебя назадъ, домой. Я уже говорилъ сегодня тетушкѣ Хлоѣ, когда я буду большой, я выстрою тебѣ новый домъ, и у тебя будетъ гостиная и коверъ во весь полъ. О, ты тогда словно заживешь!
Гэлей показался въ дверяхъ съ кандалами въ рукахъ.
-- Послушайте, милостивый государь, съ надменнымъ видомъ обратился къ нему Джоржъ,-- я разскажу отцу и матери, какъ вы обращаетесь съ Томомъ.
-- Сдѣлайте одолженіе, отвѣчалъ торговецъ.
-- Неужели вамъ не стыдно всю жизнь только и дѣлать, что покупать людей и держать ихъ на цѣпи, какъ скотину? Неужели вы не сознаете, какъ это низко?
-- Если знатные господа продаютъ людей, отчего же мнѣ не покупать ихъ? Не все ли равно, что продавать, что покупать, одно не болѣе низко, чѣмъ другое.
-- Я не буду дѣлать ни того, ни другого, когда выросту большой, объявилъ Джоржъ.-- Мнѣ стыдно сегодня, что я Кентуккіецъ, а прежде я всегда гордился этимъ.