1857
ГЛАВА I.
МИССЪ НИНА ГОРДОНЪ.
-- Гдѣ мои счеты, Гарри?-- Да. Ахъ, Боже мой! гдѣ же они? Не тутъ ли?-- Нѣтъ. Не здѣсь ли? Посмотри, Гарри! какъ ты думаешь объ этомъ шарфѣ? Не правда ли, что это миленькая вещь?
-- Да, миссъ Нина, премиленькая; но....
-- Счеты!-- Да, да. И въ самомъ дѣлѣ, гдѣ же они? Не въ этой ли кордонкѣ? Нѣтъ: здѣсь моя оперная шляпка. Кстати, какъ ты думаешь о ней? Неправда ли, что этотъ серебряный колосъ очарователенъ? Постой, ты увидишь ее на мнѣ.
Съ этими словами, маленькая легкая женская фигура припрыгнула, какъ будто на крыльяхъ, и, напѣвая мотивъ вальса, пропорхнула по комнатѣ къ зеркалу, надѣла маленькую щегольскую шляпку на бойкую живую головку, и потомъ, сдѣлавъ пируетъ на номкѣ башмачка, вскричала:
-- Посмотрите! посмотрите!
О Гарри! о мужчины вообще! Какъ часто эти пируэты, эти блестящія погремушки, ленточки, бантики и сережечки, эти глазки, щечки и ямочки на щечкахъ, какъ часто, говорю я, и самыхъ умнѣйшихъ изъ васъ дѣлали глупцами!
Маленькая женская фигура, съ круглыми формами, какъ формы ребенка, обрисовывалась еще привлекательнѣе въ кокетливомъ утреннемъ капотѣ изъ муслина, который, развѣваясь, какъ будто нарочно выказывалъ вышивной подолъ юбки и премиленькій носокъ башмачка. Ея лицо принадлежало къ числу тѣхъ очаровательныхъ лицъ, красота которыхъ недоступна осужденію. Волнистые, роскошные, причудливо вьющіеся волоса имѣли свою особенную прихотливую, рѣзвую грацію. Каріе глаза сверкали какъ хрустальныя подвѣски канделябра. Маленькій носикъ съ классическимъ изгибомъ, повидимому, сознавалъ красоту свою въ этомъ изгибѣ; серьги, усыпанныя брильянтами, и колыхающійся серебряный колосъ въ оперной шляпкѣ, казалось, полны были жизни, движенія, игривости.