-- Что же, Гарри, скажи мнѣ, какъ ты думаешь объ этой шляпкѣ? сказалъ серебристый повелительный голосъ, точь въ точь такой голосъ, какого можно было ожидать отъ этой маленькой женской фигуры.
Молодой человѣкъ, къ которому относился вопросъ, былъ джентльменъ, щегольски одѣтый; онъ имѣлъ смуглое лицо, черные волосы и голубые глаза. Высокій лобъ и тонкія черты лица имѣли что-то особенное, говорившее о замѣчательныхъ умственныхъ способностяхъ; въ голубыхъ глазахъ его столько было глубины и силы цвѣта, что съ перваго взгляда они казались черными. Лицо, накоторомъ такъ рѣзко отражалось благородство и умъ, имѣло нѣсколько морщинъ, еще сильнѣе обозначавшихъ озабоченность и задумчивость. Онъ смотрѣлъ на бойкую, порхавшую фею съ видомъ преданности и восхищенія; но вдругъ тяжелая тѣнь пробѣжала по его лицу, и онъ отвѣчалъ:
-- Да, миссъ Нина, что вы ни надѣнете, все становится прелестнымъ; такъ точно и эта шляпка -- она очаровательна!
-- Въ самомъ дѣлѣ, Гарри! Я знала, что она тебѣ понравится: это мой вкусъ. Ахъ, если бы ты видѣлъ, что за смѣшная была эта шляпка, когда я увидѣла ее въ окнѣ магазина m-me Ле-Бланшъ. Представь: на ней было какое-то огромное перо пламеннаго цвѣта и два, три чудовищныхъ банта. Я приказала имъ снять и пришпилить этотъ серебряный колосъ, который посмотри, какъ онъ гнется и колеблется. Просто прелесть! И знаешь ли что? я надѣла ее въ оперу въ тотъ самый вечеръ, когда дала слово вытти замужъ.
-- Вы дали слово! миссъ Нина, что вы говорите?
-- Я дала слово,-- это вѣрно. Чему же ты удивляешься?
-- Мнѣ кажется, что дѣло это весьма серьёзное, миссъ Нина.
-- Серьёзное! ха! ха! ха! сказала маленькая красавица, садясь на ручку софы, и со смѣхомъ откинувъ на затылокъ шляпку: -- впрочемъ, дѣйствительно, это дѣло серьёзное, только никакъ не для меня. Давъ слово ему, я заставила его призадуматься.
-- Но, неужели это правда, миссъ Нина? Неужели вы и въ самомъ дѣлѣ дали слово?
-- Да, конечно; и еще тремъ джентльменамъ; и намѣрена не брать его назадъ, пока не узнаю, который изъ нихъ лучше мнѣ понравится. А почему знать, быть можетъ, и никто изъ нихъ не удостоится этой чести.