-- Согласны, отвѣчалъ дядя Джонъ.
ГЛАВА XX.
ПРИГОТОВЛЕНІЯ ТИФФА.
Вѣсть о предстоящемъ митингѣ произвела въ Канема сильное волненіе. Въ людской всѣ были заняты этимъ событіемъ отъ тетушки Кэтти до Томтита. Женщины и дѣвицы захлопотали о своихъ нарядахъ, потому что эти собранія доставляли негритянкамъ, особливо молоденькимъ, возможность выказать свою красоту. Поэтому не успѣлъ еще Тиффъ сообщить извѣстіе о митингѣ и удалиться, какъ Томтитъ протрубилъ объ этомъ во всѣхъ хижинахъ, примыкавшихъ къ правой сторонѣ господскаго дома, присовокупивъ, что миссъ Нина отпускаетъ на митингъ всѣхъ негровъ. Вслѣдствіе этого, старикъ Тиффъ очутился на первомъ планѣ въ группѣ негритянокъ, между которыми Роза, повариха, была замѣчательнѣе прочихъ.
-- Ужь вѣрно, Тиффъ, ты тоже отправишься? и возьмешь дѣтей своихъ? ха! ха! ха! сказала Роза. Миссъ Фанни, вы я думаю, не знаете, что всѣ считаютъ Тиффа за вашу маменьку! ха! ха! ха!
-- Ха! ха! ха! хоромъ раздалось со всѣхъ сторонъ, въ знакъ сочувствія къ остроумію Розы, между тѣмъ какъ Томтитъ бѣгалъ около толпы, и отъ избытка радости бросалъ на воздухъ обрывки своей шляпы, совершенно позабывъ, что его ожидаютъ нечищенные ножи. Старикъ Тиффъ, при каждомъ появленіи на плантацію, постоянно заискивалъ расположеніе Розы какими нибудь подарками, доставлявшими, по словамъ какого-то мудреца, искреннихъ друзей; такъ и теперь онъ увеличилъ собственный птичникъ Розы парою молодыхъ куропатокъ, гнѣздомъ которыхъ ему недавно удалось овладѣть. Въ силу такого разсудительнаго поведенія, Тиффъ пользовался особеннымъ расположеніемъ тамъ, гдѣ оно оказывалось необходимымъ. Роза тихонько передавала ему лакомые куски своего произведенія и, кромѣ того, сообщала драгоцѣнные секреты относительно вскармливанія грудныхъ дѣтей, имѣвшихъ несчастіе лишиться матери.
Старый Гондрэдъ, подобно многимъ лицамъ, чувствовалъ, что вниманіе, оказываемое всякой другой личности, чрезвычайно вредило его собственному достоинству, и потому, при настоящемъ случаѣ, смотрѣлъ на очевидную популярность Тиффа глазами циника. Наконецъ, выведенный изъ терпѣнія, онъ вздумалъ было уязвить Тиффа замѣчаніемъ, которое дѣлалъ своей женѣ.
-- Удивляюсь тебѣ, Роза! Ты стряпаешь на Гордоновъ и такъ унижаешь себя, позволяя скоттерамъ фамильярничать съ собой.
Еслибъ этотъ оскорбительный намекъ относился собственно до личности Тиффа, онъ, вѣроятно, пропустилъ бы его мимо ушей, даже разсмѣялся бы, какъ это дѣлывалъ онъ даже и въ то время, когда внезапно застигалъ его проливной дождь; но при мысли о фамильныхъ связяхъ, онъ воспламенялся какъ факелъ, и его глаза, прикрытые очками, горѣли какъ огни, поставленные въ окнахъ.
-- Вы, кажется, не понимаете, о чемъ говорите! Желалъ бы знать: смыслите ли вы сколько забудь о фамиліяхъ старой Виргиніи? Можно смѣло сказать, что тамъ на каждомъ шагу вы встрѣтите старинныя фамиліи. Всѣ ваши фамиліи происходятъ оттуда! Гордоны -- фамилія прекрасная,-- я ни слова немогу сказать противъ нея,-- но ей далеко до фамиліи Пэйтоновъ, если вы о ней слыхали. Генералъ Пэйтонъ ѣздилъ не иначе, какъ въ шестерку черныхъ лошадей! Хвостъ у каждой лошади былъ отнюдь не короче моей руки. Вы, я думаю, въ жизнь свою не видали подобныхъ созданій!