-- Это чортъ, а не собака! сказалъ Бенъ: -- тебѣ бы слѣдовало, Нанси, стоять смирно, и тогда бы она не кусала тебя такъ сильно.
-- Да возможно ли это, когда она меня кусала! сказала негритянка: -- кто въ состояніи вытерпѣть боль въ ногѣ, когда въ нее впились собачьи зубы.
-- Не знаю этого и я, сказалъ Бенъ, поддерживая веселый тонъ: -- миссъ Джинъ, ты бы перевязала ногу Нанси. Замолчи ты, негодный! крикнулъ онъ неугомонному ребенку, который, уничтоживъ одинъ ломоть хлѣба, настойчиво требовалъ другаго.-- Я тебѣ вотъ что скажу, продолжалъ Бенъ, обращаясь къ женѣ: -- я намѣренъ поговорить съ этимъ старикомъ,-- старшимъ Сеттль. Больше меня, никто въ цѣломъ округѣ не ловилъ ему негровъ, и потому я знаю, что тутъ есть какая нибудь причина. Если съ неграми обращаются порядочно, они не побѣгутъ въ болото. Люди, съ христіанскими чувствами, не должны морить негровъ голодомъ, ни подъ какимъ видомъ не должны.
Черезъ нѣсколько времени, повозка Бена тянулась по дорогѣ къ сборному пункту. Бенъ подобралъ возжи, откинулъ назадъ голову, чтобъ дать легкимъ своимъ полную свободу, и запѣлъ любимый громогласный гимнъ, такъ часто повторяемый на митингахъ.
------
Перенеситесь теперь въ хижину Тиффа, обитатели котораго, въ прохладѣ свѣтлаго и ранняго утра, были необыкновенно дѣятельны. Повозка Тиффа представляла собою замѣчательно-сложную машину, преимущественно его собственнаго произведенія. Корпусъ ея состоялъ изъ длиннаго ящика. Колеса привезены были Криппсомъ домой въ разные промежутки времени; оглобли орѣховаго дерева, тонкія съ одного конца, съ другаго прикрѣплялись къ повозкѣ гвоздями. Сверху нѣсколько обручей, покрытыхъ грубой холстиной, доставляли защиту отъ зноя и непогоды; кипа соломы, подъ этимъ покровомъ, служила мѣстомъ для сидѣнья. Тощая, кривая лошадь прицѣплялась къ этой повозкѣ посредствомъ упряжи изъ старыхъ веревокъ. Несмотря на то, ни одинъ мильонеръ не восхищался такъ своей роскошной каретой, какъ восхищался Тиффъ своимъ экипажемъ. Повозка эта была произведеніемъ его рукъ, предметомъ наслажденія для его сердца, восхищенія для его глазъ. Само собою разумѣется, что, подобно многимъ любимымъ предметамъ, она имѣла своя слабыя стороны и недостатки. Съ осей, отъ времени до времени, спадали колеса, оглобли ломались, упряжь рвалась; но Тиффъ всегда былъ готовъ, и при подобныхъ случаяхъ соскакивалъ на землю и приводилъ въ порядокъ неисправности съ такимъ удовольствіемъ, какъ будто повозка его чрезъ это обстоятельство становилась еще милѣе. И вотъ, она стоитъ теперь передъ изгородью, окружающей небольшую хижину. Тиффъ, Фанни и Тэдди суетятся, хлопочутъ, укладываютъ и увязываютъ. Люлькѣ изъ камеднаго дерева отдается предпочтеніе предъ всѣми другими предметами. Тиффъ, по секретному совѣту тетушки Розы, сдѣлалъ въ ней нѣкоторыя улучшенія, сдѣлавшія ее для глазъ Тиффа чудомъ совершенства между всѣми люльками. Онъ прикрѣпилъ къ одному концу ея длинный эластичный прутъ, склонявшійся надъ самымъ лицомъ малютки. Съ конца этого прута свѣшивался кусочекъ ветчины, которую юнѣйшій потомокъ благороднаго племени сосалъ съ особеннымъ наслажденіемъ, при чемъ его большіе, круглые глазки то открывались, то закрывались отъ избытка соннаго удовольствія. Этотъ способъ Роза рекомендовала, разумѣется, въ таинственныхъ выраженіяхъ, за самый вѣрный, чтобъ отъучить дѣтей отъ материнской груди, о которой, въ противномъ случаѣ, они будутъ толковать съ значительнымъ ущербомъ для здоровья. День былъ знойный, но Тиффъ, не смотря на то, нарядился въ свой длиннополый бѣлый кафтанъ; онъ не могъ сдѣлать иначе, потому что нижнее его платье находилось въ слишкомъ ветхомъ состояніи, чтобъ соотвѣтствовать достоинству фамиліи Пэйтоновъ; на его бѣлой поярковой шляпѣ все еще оставался бантъ изъ чернаго крепа.
-- Удивительный вышелъ денекъ, слава тебѣ Господи! сказалъ Тиффъ: -- птички одна передъ другой стараются вознести хвалу Господу. Для насъ это можетъ служить чудеснымъ примѣромъ. Миссъ Фанни! вы никогда не увидите, чтобы птички унывали или сѣтовали на свою судьбу; для нихъ все равно: непогода ли стоитъ или свѣтитъ яркое солнышко. Они всегда хвалятъ Господа. Что ни говорите, а онѣ, да и кромѣ ихъ многія созданія,-- далеко лучше насъ.
Сказавъ это, Тиффъ свалилъ съ своихъ плечъ прямо въ повозку тяжелый мѣшокъ маиса; но, отъ неудачнаго поворота, мѣшокъ упалъ на край повозки, потерялъ равновѣсіе и всею тяжестью рухнулъ на дорогу. Чрезвычайно старая ткань, изъ которой сшитъ былъ мѣшокъ, расползлась отъ паденія, и маисъ посыпался въ песокъ съ той непріятной быстротой, которая такъ свойственна предметамъ, когда съ ними дѣлается совсѣмъ не то, что слѣдуетъ. Фанни и Тэдди вскрикнули въ одно время печальнымъ голосомъ; но Тиффъ схватился за бока и смѣялся до тѣхъ поръ, пока изъ глазъ не покатились слезы.
-- Ха, ха, ха! Послѣдній мѣшокъ, и тотъ лопнулъ, и все зерно перемѣшалось съ пескомъ. Ха, ха, ха! Какъ это забавно.
-- Что же станешь ты дѣлать? спросила Фанни.