-- Не безпокойтесь, миссъ Нина, сказалъ Тиффъ, возвратамъ свое обычное расположеніе духа:-- это ничего не значитъ. Слава Богу, что случилось на удобномъ мѣстѣ; я приколочу въ одну секунду.
И Тиффъ говорилъ совершенную правду: съ помощію небольшаго камня и огромнаго, гвоздя онъ исправилъ все дѣло.
-- Здорова ли миссъ Фанни и дѣти? сказала Нина.
"Миссъ Фанни!" Еслибъ Нина осыпала Тиффа драгоцѣнными каменьями, то, право, они ничего бы не стоили въ сравненія съ этими словами. Въ избыткѣ удовольствія, онъ поклонился почти до земли и отвѣчалъ, что "слава Богу! миссъ Фанни и дѣти здоровы."
-- Такъ поѣзжай, Джонъ, сказала Нина:-- знаешь ли ты, что этимъ однимъ словомъ я задобрила Тиффи недѣль на шесть? Сказавъ ему: здорова ли миссъ Фанни? я одолжила его болѣе, чѣмъ если бы послала ему шесть четвериковъ картофелю.
-----
Теперь надобно представить еще одну сцену, прежде чѣмъ кончимъ описаніе немногихъ лицъ, отправлявшихся на митингъ. Читатель долженъ послѣдовать за нами далеко за предѣлы назначенные для обиталища человѣка, въ глубину дикой пустыни, извѣстной подъ названіемъ "Страшнаго болота". Мы перейдемъ чрезъ тѣ обширныя пространства, гдѣ лѣсъ, повидимому, растетъ изъ воды. Кипарисы, красный кедръ, камедь, тюльпаны, тополя и остролистникъ дружно переплетаются своими вѣтвями. Деревья высятся огромными массами на пятьдесятъ, семьдесятъ пять и даже сто футъ; жимолость, виноградъ, вьющійся шиповникъ, лавръ и другіе кустарники, съ густой, вѣчно-зеленѣющей листвой, образуютъ между этими деревьями непроницаемую чащу, Ползучія растенія, обвивая огромнѣйшія деревья футовъ на семьдесять или восемьдесятъ, опускаются съ сучьевъ тяжелыми фестонами.
Невозможно, кажется, чтобъ человѣческая нога могла проникнуть въ эту дикую, непроходимую глушь; а между тѣмъ мы должны провести сквозь нее нашихъ читателей на открытое мѣсто, гдѣ стволы упавшихъ деревьевъ, полусогнившихъ и покрытыхъ мхомъ, перемѣшаннымъ съ землею, образовали островъ тучнаго чернозема, воздѣланнаго и разширевнаго человѣческой рукою. Пространство это, въ шестьдесятъ ярдовъ длины и тридцать ширины, окружено устроеннымъ самой природой валомъ, который служилъ вѣрной защитой отъ нападеній человѣка и звѣря. Природа, помогая усиліямъ бѣглецовъ, искавшихъ здѣсь убѣжища, покрыла срубленныя и сваленныя одно на другое деревья терновникомъ, лозами винограда и другими вьющимися растеніями, которыя, поднимаясь на сосѣднія деревья и снова впускаясь внизъ, переплетались такъ часто, что образовали стѣну зелени футовъ на пятьдесятъ вышиною. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ лавръ, съ его лоснистыми, зелеными листьями и массами блѣдно-розовыхъ цвѣтовъ, представляетъ глазу красоту дикой природы во всемъ ея величіи. Кисти жолтаго жасмина высятся на воздухѣ какъ кадильницы, распространяя сладкое благоуханіе. Тысячи вьющихся растеній, покрытыхъ цвѣтами, названія которыхъ, быть можетъ, еще неизвѣстны ботаникамъ, придаютъ особенную прелесть всей картинѣ. Этотъ растительный валъ окружаетъ очищенное мѣсто, сдѣлать которое неприступнымъ употреблены были всѣ усилія; -- впрочемъ, въ этой странѣ зноя и влаги, природа, втеченіе нѣсколькихъ недѣль, удивительно какъ помогаетъ человѣческимъ усиліямъ. Единственнымъ выходомъ отсюда служитъ извилистая тропинка, по которой два человѣка, другъ подлѣ друга, пройти не могутъ. Вода, окружающая весь этотъ островъ, прерываетъ слѣдъ отъ чутья собаки. Надобно замѣтить, что климатъ въ этой болотистой странѣ ни подъ какимъ видомъ нельзя назвать нездоровымъ. Дровосѣки, проводящіе большую часть года въ здѣшнихъ лѣсахъ, свидѣтельствуютъ, что воздухъ и вода чрезвычайно благопріятствуютъ здоровью. Между ними господствуетъ мнѣніе, что обиліе сосенъ и другихъ смолистыхъ растеній -- сообщаетъ водѣ бальзамическое свойство и наполняетъ воздухъ благоуханіемъ, которое дѣлаетъ то, что это мѣсто можетъ служить здѣсь исключеніемъ изъ общаго правила, будто бы болотистыя мѣста вредно дѣйствуютъ на здоровье; такъ точно и почва, будучи достаточно осушена, становился въ высшей степени плодородною.
По краямъ поляны находились два небольшихъ домика; средина, какъ болѣе подверженная вліянію солнца и воздуха, засѣяна была ячменемъ и картофелемъ. Полуденное солнце знойнаго іюньскаго дня бросаетъ на поляну длинныя тѣни, и пѣніе птицъ, сидящихъ на вѣткахъ деревъ, оглашаетъ все пространство. На землѣ, передъ одной изъ хижинъ, лежитъ негръ, облитый кровью; его окружаютъ двѣ женщины и нѣсколько дѣтей; дикая фигура, въ которой читатель съ разу узнаетъ Дрэда, стоить подлѣ негра на колѣняхъ и всѣми силами старается остановить кровь, которая потокомъ льется изъ другой раны на шеѣ. Тщетно! При каждомъ біеніи сердна, она стремится изъ раны чрезвычайно регулярно, показывая слишкомъ ясно, что у несчастнаго открыта большая артерія. Негритянка, стоящая на колѣняхъ съ другой стороны, съ озабоченнымъ видомъ держитъ въ рукахъ тряпки, оторванныя отъ ея одежды.
-- Приложи ихъ, пожалуйста, поскорѣе.