-- Безполезно, сказалъ Дрэдъ; -- онъ умираетъ!
-- О нѣтъ! не давай умирать ему! Развѣ ты не можешь спасти его? сказала негритянка, голосомъ, въ которомъ отзывались мученія ея души.
Глаза раненаго открылись и безъ всякаго выраженія обратились сначала на голубое небо, и потомъ на негритянку. Казалось, онъ хотѣлъ что-то сказать. У него крѣпкая рука; онъ старается поднять ее, но кровъ струится сильнѣе прежняго; тускнутъ, во всемъ тѣлѣ замѣтно легкое трепетаніе, и потомъ все утихаетъ. Кровь останавливается, потому что остановилось біеніе сердца, и безсмертная душа отлетаетъ къ Тому, Который ее даровалъ. Негръ этотъ принадлежалъ къ сосѣдней плантаціи; простодушный и честный, онъ бѣжалъ съ женой и дѣтьми, чтобъ избавить первую отъ наглыхъ преслѣдованій со стороны управляющаго. Дрэдъ принялъ и пріютилъ его; построилъ ему хижину и защищалъ втеченіе нѣсколькихъ мѣсяцовъ. По законамъ Сѣверной Каролины, невольники, бѣжавшіе въ болота и невозвращающіеся втеченіе опредѣленнаго срока, лишаются покровительства законовъ; тогда уже не вмѣняется въ преступленіе тому лицу или лицамъ, которыя убьютъ или уничтожать такихъ невольниковъ, средствами или орудіемъ, какія признаютъ они удобными. Тѣмъ же закономъ постановляется: когда бѣглый невольникъ будетъ убитъ, то владѣтель имѣетъ право получить двѣ трети стоимости его съ шерифа того округа, въ которомъ негръ былъ убитъ. Въ старинные годы, объявленіе о бѣглыхъ публиковалось въ праздничный день, у дверей церкви или часовни, немедленно послѣ службы, приходскимъ старостой или чтецомъ. Вслѣдствіе такого позволеніи, партія охотниковъ на негровъ, съ собаками и ружьями выслѣдила негра, который въ этотъ день, къ несчастію, осмѣлился вытти за предѣлы своего убѣжища. Онъ успѣлъ убѣжать отъ всѣхъ собакъ, кромѣ одной, которая бросилась на него, вцѣпилась губами въ горло и повалила его на землю, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ хижины. Дрэдъ подоспѣлъ во время, чтобы убитъ собаку; но рана на горлѣ оказалась смертельною.
Лишь только негритянка убѣдилась, что мужъ ея умеръ, она разразилась громкимъ воплемъ.
-- О, Боже мой! онъ умеръ! умеръ изъ-за меня! Онъ быль такой добрый! Скажите: можетъ статься, онъ будетъ еще жить?
Дрэдъ приподнялъ неохладѣвшую еще руку и потомъ опустилъ ее.!
-- Умеръ! сказалъ онъ, голосомъ, въ которомъ выражалось подавленное душевное волненіе.
Ставъ на колѣни, онъ воздѣлъ руки къ небу и въ словахъ, исполненныхъ глубокой горести и негодованія, хотѣлъ, повидимому, излить всю скорбь своей души. Его большіе, черные глаза, расширились и подернулись той стекловидной оболочкой, которую замѣчаемъ въ лунатикѣ въ сомнамбулическомъ состояніи. Наконецъ, жена его, увидѣвъ, что онъ намѣренъ уйти, бросилась къ нему на шею.
-- Ради Бога, не уходи отъ насъ. Тебя убьютъ когда нибудь, какъ убили его!
-- Оставь меня, сказалъ Дрэдъ: -- я долженъ быть на митингѣ. Я долженъ доказать этимъ людямъ, до какой степени безчеловѣчны ихъ поступки.