Не думайте, однаножь, чтобъ торговецъ въ этомъ отношеніи представлялъ собою поразительное исключеніе. Таже самая причина, только не такъ откровенно высказываемая, держитъ въ рукахъ сатаны многихъ чрезвычайно воспитанныхъ, образованныхъ, почтенныхъ людей, которые охотно бы желали спасти свою душу, если бъ при этомъ не нужно было разставаться съ роскошью.
-- Другъ мой, сказалъ мистеръ Диксонъ, прибѣгая къ словамъ строгаго и непогрѣшительнаго мудреца всѣхъ временъ: какая польза человѣку, если онъ пріобрѣтетъ цѣлый міръ и погубитъ свою душу?
-- Знаю, знаю, сказалъ торговецъ, сомнѣваясь въ истинѣ этихъ словъ: но въ настоящемъ случаѣ такъ трудно на это рѣшиться. Впрочемъ, я подумаю. Мистеръ Бонни хочетъ купить Нансъ, и мнѣ было бы жаль обмануть его ожиданіе. Подумаю объ этомъ, непремѣнно подумаю.
Мистеръ Диксонъ воротился на поляну около двухъ часовъ ночи и, поставивъ лошадь, отправился къ палаткѣ, устроенной для проповѣдниковъ. Здѣсь, при самомъ входѣ, онъ встрѣтилъ мистера Бонни, озареннаго свѣтомъ луны. Мистеръ Бонни спалъ внутри палатки; но надобно признаться, наводненная народомъ палатка въ ночное время представляетъ весьма душное и неудобное мѣсто для отдыха. Поэтому, мистеръ Бонни вышелъ на свѣжій воздухъ и стоялъ у палатки въ то самое время, когда къ ней подходилъ мистеръ Диксонъ.
-- Откуда такъ поздно? сказалъ мистеръ Бонни.
-- Присмотрѣлъ за стадомъ въ пустынѣ, на которое никто не обращаетъ вниманія, отвѣчалъ мистеръ Диксонъ, и потомъ въ печальныхъ словахъ и мрачными красками описалъ сцену, которой былъ свидѣтелемъ.
-- Мистеръ Бонни!-- говорилъ онъ: знаете ли вы, какимъ порокамъ и преступленіямъ вы покровительствуете? Здѣсь, напримѣръ, вправо отъ нашего лагеря, находится партія скованныхъ невольниковъ, мужчинъ и женщинъ, совершенно невинныхъ, но которыхъ водятъ въ оковахъ по нашему краю, которые служатъ намъ позоромъ передъ лицомъ каждой христіанской націи. На какія ужасныя, гнусныя преступленія покушаются несчастные торговцы! Какой адъ представляютъ собою эти торговые дома, гдѣ мужчины, женщины и дѣти обращаются въ продажный товаръ, куда свѣтъ Евангелія никогда не проникаетъ! Наконецъ, въ одномъ изъ этихъ несчастныхъ торговцевъ начинаетъ пробуждаться сознаніе въ преступныхъ дѣйствіяхъ: вы являетесь передъ нимъ и оправдываете образъ его дѣйствій, Мастеръ Бонни, вы точно камень преткновенія, о который спотыкаются души и стремглавъ падаютъ въ адъ. Я не вѣрю, что основою убѣжденіямъ вашимъ служитъ Ветхій Завѣтъ. Вы должны понимать, что тѣ понятія не имѣютъ отношенія къ такому рабству, какое мы видимъ въ этой странѣ.
Восторженность, съ которой мистеръ Диксонъ говорилъ, и благочестіе, которымъ онъ всегда отличался, придавали словамъ его необыкновенную силу. Читатель не будетъ удивляться, если мы скажемъ, что мистеръ Бонни, воспріимчивый и чувствительный, проливалъ слезы, будучи тронутъ такимъ увѣщаніемъ. Не будетъ удивляться онъ и тому, что спустя двѣ недѣли, мистеръ Бонни прикупилъ къ своей плантаціи отъ того же торговца трехъ негровъ.
Прежде, чѣмъ толпы народа, собравшіяся на митингъ, разойдутся, мы должны описать еще одну сцену. Въ поздній часъ ночи, карета Гордона медленно тянулась по безмолвной, извилистой, лѣсной дорогѣ. Гарри, ѣхавшій позади, вдругъ почувстовалъ, что кто-то наложилъ руку на узду его лошади. Изумленный, онъ остановился.
-- Ахъ, Дрэдъ, это ты? Какъ это осмѣлился ты? можно ли поступать до такой степени неблагоразумно! Какъ ты осмѣлися показаться здѣсь! вѣдь ты рискуешь жизнью.