-- Неужели? сказала Анна:-- гдѣ же эта опасность? пожалуйста, укажите на нее!
-- Милая миссъ Анна, она заключается въ вашихъ преобразованіяхъ. Сдѣлайте одолженіе, поймите меня! Дѣйствія ваши сами по себѣ превосходны, удивительны, начала ихъ очаровательны; но они опасны, въ высшей степени опасны.
Торжественный, таинственный тонъ, которымъ произнесены были послѣднія слова, заставилъ Анну разсмѣяться; но увидѣвъ за лицѣ своего добраго друга выраженіе искренняго участія, она приняла серьезный видъ и сказала.
-- Пожалуйста, мистеръ Брадшо, объяснитесь. Я не понимаю васъ.
-- Да, миссъ Анна, именно въ этомъ заключается опасность. Мы цѣнимъ высоко вашу гуманность, ваше самоотверженіе и вашу величайшую снисходительность къ неграмъ. Всѣ соглашаются, что это превосходно. Вы служите для всѣхъ насъ примѣромъ. Но знаете ли вы, продолжалъ мистеръ Брадшо, понизивъ голосъ:-- какое опасное орудіе даете вы въ руки негровъ, рѣшившись изучить ихъ читать и писать? Образованіе распространится на другія плантаціи, и распространится весьма быстро. Послѣдствія отъ этого могутъ быть ужасны. Сколько уже было примѣровъ, что негры, получившіе нѣкоторое образованіе, становилось людьми весьма опасными.
-- Не знаю, какую вы видите опасность, если наши негры получатъ скромное, приличное ихъ быту, образованіе? спросила Анна.
-- Какъ? сказалъ мистеръ Брадшо, еще болѣе понизивъ голосъ. Помилуйте, миссъ Анна. Да вы предоставили имъ самыя легкія средства къ заговорамъ и возмущеніямъ! Я разскажу вамъ анекдотъ объ одномъ человѣкѣ. Онъ сдѣлалъ пробковую могу такъ искусно, что когда подвязалъ ее, то не могъ остановить ея движенія: эта нога, такъ сказать, уходила его до смерти! Она увлекала его на гору, стремглавъ заставляла спускаться съ горы, такъ что несчастный упалъ отъ изнеможенія, и тогда нога повлекла за собою его тѣло. Говорятъ, и по сіе время она рыскаетъ по бѣлому свѣту съ его скелетомъ.
И добродушному мистеру Брадшо идея эта до такой степени показалась смѣшною, что онъ откинулся къ спинкѣ кресла, захохоталъ отъ чистаго сердца, и батистовымъ платкомъ отеръ потъ, выступившій на лицо.
-- Дѣйствительно, мистеръ Брадшо, это пресмѣшной анекдотъ, но я не вижу въ немъ аналогіи, сказала Анна.
-- Не видите? Извольте я вамъ разъясню. Вы начинаете учить негровъ; выучившись читать и писать, негры откроютъ глаза, станутъ смотрѣть на всѣ стороны и мыслить по своему; образовавъ свои понятія, они не захотятъ обращать вниманія на ваши; они будутъ всѣмъ недовольны, какъ бы хорошо съ ними ни обходились. Мы, жители Южной Каролины, испытали это на дѣлѣ. Какъ вамъ угодно, а мы смотримъ на подобное преобразованіе не иначе, какъ съ ужасомъ. Я вамъ скажу, что всѣ главныя лица въ извѣстномъ вамъ заговорѣ, были люди, которые умѣли читать и писать, и съ которыми обходились какъ нельзя лучше во всѣхъ отношеніяхъ. Этотъ фактъ можно назвать самымъ печальнымъ, самымъ темнымъ оттѣнкомъ въ человѣческой натурѣ. Онъ доказываетъ, что на негровъ ни подъ какимъ видомъ нельзя полагаться. Чтобъ жить съ ними въ ладу, по моему мнѣнію, нужно сдѣлать ихъ счастливыми, то есть, доставить имъ возможность пить и ѣсть въ изобиліи, доставить имъ необходимую одежду, не лишать ихъ нѣкоторыхъ любимыхъ ими удовольствій, и не обременять работой. Мнѣ кажется, лучше этой инструкціи не можетъ и быть. Позвольте, сказалъ мистеръ Брадшо, замѣтивъ, что Анна хочетъ прервать его: -- религіозное воспитаніе -- совсѣмъ иное дѣло. Изученіе гимновъ и изрѣченій священнаго Писанія всего болѣе соотвѣтствуетъ исключительности ихъ положенія; оно не можетъ имѣть опасныхъ послѣдствій. Надѣюсь, вы извините мнѣ, миссъ Анна, если я скажу, что джентльмены думаютъ объ этомъ предметѣ чрезвычайно серьёзно; они полагаютъ, что вашъ примѣръ будетъ имѣть весьма дурное вліяніе на ихъ собственныхъ негровъ. Вѣдь вамъ извѣстно, что въ здѣшнихъ краяхъ все, и дурное и хорошее, быстро сообщается отъ одной плантаціи къ другой. Одинъ изъ пріятелей полковника говорилъ, что у него есть чрезвычайно смышленый негръ, недавно женившійся на негритянкѣ съ вашей плантаціи, и что на дняхъ онъ увидѣлъ его лежащимъ подъ деревомъ, съ азбукой въ рукѣ. Если бы онъ увидѣлъ у этого человѣка вмѣсто азбуки винтовку, говорилъ этотъ джентльменъ, то нисколько бы этому не удивился. Этотъ негръ принадлежалъ къ числу тѣхъ предпріимчивыхъ, рѣшительныхъ людей, которые, зная грамотѣ, въ состояніи надѣлать и Богъ знаетъ что! Джентльменъ взялъ азбуку и сказалъ, что если еще разъ увидитъ его за подобнымъ занятіемъ, то примѣрнымъ образомъ накажетъ. Вы спросите, что же изъ этого слѣдуетъ? А вотъ что! негръ началъ хмуриться, выражать свою злобу, и его нужно было продать. Вотъ къ чему ведутъ подобныя вещи.