-- Въ такомъ случаѣ, сказала Анна, съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ: -- я строго воспрещу моимъ неграмъ передавать азбуки въ другія руки, а тѣмъ болѣе на чужія плантаціи.
-- О, миссъ Анна! это -- вещь невозможная. Вы еще не знаете стремленія въ человѣческой натурѣ ко всему запрещенному. А еще невозможнѣе подавить въ человѣкѣ любовь къ познанію. Такой опытъ вамъ не удастся. Это все равно, что огонь. Ему стоитъ только разгорѣться, и онъ обхватитъ всѣ плантаціи: повѣрьте, миссъ Анна, для насъ это дѣло жизни и смерти. Вы улыбаетесь; но я говорю вамъ истину.
-- Очень жаль, мистеръ Брадшо, что я возбуждаю опасенія въ нашихъ сосѣдяхъ, но....
-- Еще одно слово, миссъ Анна, и я кончу этотъ непріятный разговоръ. Позвольте мнѣ напомнить вамъ, что учить негровъ грамотѣ считается у насъ преступленіемъ, за которое закономъ назначено строгое наказаніе.
-- Въ этомъ отношеніи я держусь того мнѣнія, отвѣчала Анна:-- что такіе варварскіе законы въ образованномъ обществѣ, какъ наше, должны оставаться мертвыми письменами, и что лучшая дань, которую я могу принести на пользу общую, должна заключаться въ практическомъ отъ нихъ отступленіи.
-- О нѣтъ, миссъ Анна! допустить это невозможно ни подъ какимъ видомъ! Вы только посмотрите на насъ, жителей Южной Каролины. У насъ три негра приходится на одного бѣлаго. Скажите, хорошо ли будетъ, если предоставить имъ выгоды воспитанія и съ тѣмъ вмѣстѣ возможность принимать участіе въ дѣлахъ общественныхъ? Вы видите съразу, что изъ этого ничего не можетъ быть хорошаго. Разумѣется, благовоспитанные люди ни за что не согласятся вмѣшиваться въ чужія дѣла; еслибъ вы еще учили грамотѣ нѣкоторыхъ своихъ фаворитовъ, и то тайнымъ образомъ, какъ это дѣлаютъ многіе, тогда бы еще ничего; но учить цѣлую общину и учреждать для нихъ школы.... посмотрите, миссъ Анна, что все это кончится большими непріятностями.
-- Ну да, конечно, сказала Анна, вставая и слегка покраснѣвъ: -- меня посадятъ, вѣроятно, въ исправительный домъ за преступленіе, сущность котораго будетъ состоять въ моемъ желаніи научить дѣтей грамотѣ! Послушайте, мистеръ Брадшо, кажется, пора бы измѣнить такія постановленія. И не есть ли это единственное средство, съ помощію котораго отмѣнялись многіе законы? общество переживаетъ ихъ, народъ теряетъ къ нимъ уваженіе, и они падаютъ сами собою, какъ увядшіе лепестки на нѣкоторыхъ изъ моихъ цвѣтовъ. Не угодно ли вамъ прогуляться со мной въ школу. Мнѣ время итти на урокъ, сказала Анна, начиная спускаться съ балкона:-- не посмотрѣвъ на предметъ, вы не можете, мой добрый другъ, судить о немъ непогрѣшительно. Впрочемъ, подождите секунду: я возьму съ собой и миссъ Гордонъ.
Сказавъ это, Анна удалилась въ тѣнистую комнату и черезъ нѣсколько минутъ, вмѣстѣ съ Ниной, появилась на балконѣ. Они направились вправо отъ дома, къ группѣ чистенькихъ домиковъ, при каждомъ изъ которыхъ находился небольшой огородъ и, передъ лицевымъ фасадомъ, нѣсколько цвѣточныхъ куртинъ. Въ рощѣ маньолій, окружавшей строеніе почти со всѣхъ сторонъ, они очутились передъ небольшимъ зданіемъ, имѣвшимъ видъ греческаго храма, колонны котораго увиты были жасминомъ.
-- Скажите, пожалуйста, что это за зданіе -- такое прекрасное, спросилъ мистеръ Брадшо.
-- Это моя школа, отвѣчала Анна.