-- Да, сказала Нина про себя, сбрасывая лепестки, упавшіе на книгу. Тиффъ правду говоритъ, что въ нашемъ мірѣ ничего нѣтъ вѣчнаго.
И вотъ, среди несмолкаемаго, глухаго ропота столѣтнихъ сосенъ и шелеста листьевъ винограда, раздались божественныя слова св. Евангелія: "Когда въ Виѳлеемѣ Іудейскомъ родился Іисусъ, отъ Востока пришли волхвы, спрашивая гдѣ находится новорожденный царь Іудейскій? Мы видѣли на Востокѣ звѣзду его и пришли поклониться ему".
Нѣтъ никакого сомнѣнія, что люди, съ болѣе развитыми понятіями, безпрестанно останавливали бы чтеніе, предлагая тысячи географическихъ и статистическихъ вопросовъ о томъ, гдѣ находился Іерусалимъ, кто такіе была эти волхвы, далеко ли Востокъ отстоялъ отъ Іерусалима. Но Нина читала дѣтямъ и старику, въ безъискусственной и воспріимчивой натурѣ которыхъ жила безпредѣльная вѣра. Дѣтское воображеніе ея слушателей быстро превращало каждый описываемый предметъ въ дѣйствительность. Въ душѣ ихъ немедленно создался Іерусалимъ, и сдѣлался для нихъ извѣстнымъ, какъ сосѣдній городъ И... Царя Ирода они представляли себѣ живымъ существомъ, съ короною на головѣ; и Тиффъ тотчасъ отъискалъ нѣкоторое сходство между нимъ и старымъ генераломъ Итономъ, имѣвшимъ привычку возставать противъ всякаго добраго дѣла, предпринимаемаго Пэйтонами. Негодованіе Тиффа достигло крайнихъ предѣловъ, когда Нина прочитала о безчеловѣчномъ повелѣніи Ирода умертвить въ Виѳлеемѣ и окрестностяхъ его всѣхъ младенцевъ; но услышавъ, что Иродъ недолго жилъ послѣ этого ужаснаго злодѣянія, Тиффъ немного успокоился.
-- И по дѣломъ ему! сказалъ онъ, сильно ударивъ лопаткой по грудѣ выполотой травы: -- умертвить всѣхъ бѣдныхъ младенцевъ -- это ужасно! Да что же она сдѣлали ему? Желалъ бы я знать, что онъ думалъ о себѣ?
Нина сочла необходимымъ еще болѣе успокоить доброе созданіе, прочитавъ ему до конца всю исторію о рожденіи Спасителя. Она прочитала о путешествіи волхвовъ, о томъ, какъ имъ снова явилась звѣзда-благовѣстница, шла передъ ними, направляя путь ихъ, и остановилась надъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ была Матерь Божія съ предвѣчнымъ Младенцемъ;-- о томъ, какъ они увидѣли Божественнаго Младенца, поверглись предъ нимъ и поднесли ему дары, состоящіе изъ золота, ладана и смирны.
-- О, Боже мой! какъ бы я желалъ находиться при этомъ поклоненіи! сказалъ Тиффъ. Этотъ младенецъ уже и тогда былъ Царемъ Славы! О, миссъ Нина, теперь я понимаю тотъ гимнъ, который поютъ на митингахъ и въ которомъ говорится о колыбели. Вы помните, онъ начинается вотъ такъ...
И Тиффъ запѣлъ гимнъ, слова котораго производили на него глубокое впечатлѣніе, даже еще въ то время, когда онъ не постигалъ ихъ значенія:
На Его колыбели сверкаютъ капли холодной росы;
Онъ лежитъ въ ясляхъ, озаренный божественнымъ свѣтомъ;
Хоръ ангеловъ славословитъ и называетъ Его --