-- Ты знаешь, сынъ мой, сказалъ онъ: -- что поступокъ твой крайне огорчаетъ меня. Надѣюсь, въ немъ тобой не руководило безразсудство, ты сдѣлалъ это не подъ вліяніемъ какого нибудь внезапнаго побужденія?
-- Въ этомъ вы вполнѣ можете быть увѣрены, сказалъ Клэйтонъ: -- я дѣйствовалъ чрезвычайно разсудительно и осторожно, слѣдуя единственно внушенію моей совѣсти.
-- Конечно, въ этомъ случаѣ ты и не могъ поступить иначе, возразилъ судья Клэйтонъ: -- я не смѣю осуждать тебя. Но, скажи, позволитъ ли тебѣ твоя совѣсть удержать за собой положеніе владѣтеля невольниковъ?
-- Я уже покинулъ это положеніе, по крайней мѣрѣ, на столько, на сколько это необходимо для моихъ намѣреній. Я удерживаю за собою только одно званіе владѣтеля, какъ орудіе для защиты моихъ невольниковъ отъ притѣсненій закона и для сохраненія возможности образовать ихъ и возвысить.
-- Но что ты станешь дѣлать, когда подобная цѣль приведетъ тебя въ ближайшее столкновеніе съ законами нашего штата? спросилъ судья.
-- Тогда, если представится возможность добиться измѣненія закона, я употреблю на это всѣ свои силы, отвѣчалъ Клэйтонъ.
-- Прекрасно! Но если законъ имѣетъ такую связь съ существованіемъ невольничества, что его нельзя будетъ измѣнить, не уничтоживъ этого установленія? Что же тогда?
-- Все-таки буду добиваться отмѣны закона, хотя бы это и сопряжено было съ уничтоженіемъ невольничества. Etat justisia pereat mundi.
-- Я такъ и думалъ, что ты это отвѣтишь, сказалъ судья Клэйтонъ, сохраняя спокойствіе. Я не спорю,-- въ этомъ направленіи жизни есть логика. Но ты долженъ знать, что наше общество не слѣдуетъ такому направленію; поэтому твой образъ жизни поставитъ тебя въ оппозицію съ обществомъ, въ которомъ ты живешь. Внушенія твоей совѣсти будутъ вредить общимъ интересамъ, и тебѣ не позволятъ слѣдовать имъ.
-- Тогда, сказалъ Клэйтонъ:-- я долженъ буду удалиться вмѣстѣ съ моими невольниками въ другой штатъ, гдѣ можно будетъ достичь своей цѣли.