Освобожденный отъ гнета преобладающаго страха, Клэйтонъ началъ ощущать реакцію въ физическомъ и моральномъ напряженіи, въ которомъ находился въ теченіе сутокъ; и потому онъ охотно повиновался приказаніямъ своего милаго начальника. Напившись кофе, Клэйтонъ впалъ въ глубокій и спокойный сонъ, продолжавшійся далеко за полдень. Сначала, лишенный всѣхъ силъ отъ усталости, онъ спалъ безъ сновидѣній; но когда изнеможеніе миновало, взволнованные нервы начали рисовать въ его воображеніи неопредѣленныя и тревожныя сновидѣнія. Ему представлялось, что онъ снова находился" вмѣстѣ съ Ниной, въ Рощѣ Маньолій, и что невольники проходили мимо ихъ"ъ, бросая имъ цвѣты; но вѣнокъ изъ померанцовыхъ цвѣтовъ, брошенный на колѣна Нины, былъ обтянутъ чернымъ крепомъ. Нина, однако же, взяла его, смѣясь сдернула крепъ, надѣла вѣнокъ на голову, и хоръ запѣлъ веселымъ тономъ:
"О роза Сѣверной Каролины!"
Мало по малу, звуки хора изъ веселыхъ переходили въ печальные, и цвѣточное шествіе превратилось въ погребальное. Одинъ изъ голосовъ, подобный тому, который Клэйтонъ слышалъ утромъ въ лѣсу, пѣлъ плавно, уныло, монотонно:
"Плачьте, друзья, и рыдайте:
Роза Сѣверной Каролины увяла!"
Клэйтонъ долго боролся во снѣ съ непріятными чувствами, наконецъ проснулся, сѣлъ и посмотрѣлъ кругомъ. Лучи вечерняго солнца сіяли на вершинахъ деревъ въ отдаленномъ концѣ аллеи. Нина сидѣла на балконѣ и пѣла. Звуки ея голоса плавали въ воздухѣ, подобно розовому листочку, уносимому вѣтромъ.
Нина пѣла любимую народную мелодію, носившую названіе "Пѣсни молодой индіанки". Быть можетъ, это была одна изъ тѣхъ мистическихъ пѣсенъ, которыми изобилуетъ восточная литература, въ которыхъ радость и любовь высказываются въ какомъ-то мечтательномъ, символическомъ подобіи нескончаемой любви за предѣлами гроба. Слова этой пѣсни заключали въ себѣ успокоительную силу; одна мысль быстро замѣняла другую, и всѣ онѣ витали вокругъ Клэйтона. какъ бѣлые голуби, выпущенные изъ рая, и носившіе на крыльяхъ своихъ цѣлебныя средства для больной, тоскующей души.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Легкій стукъ въ двери окончательно разбудилъ Клэйтона. Дверь немного отворилась, и маленькая ручка бросила вѣтку полу распустившейся розы.
-- Это напомнитъ вамъ, что васъ окружаетъ дѣйствительность! сказалъ знакомый Клейтону голосъ. Если вы отдохнули, то можете спуститься внизъ,-- я позволяю.