И Клэйтонъ услышалъ, какъ маленькія ножки побѣжало по лѣстницѣ, слегка касаясь ступенекъ. Онъ всталъ и, обративъ нѣкоторое вниманіе на туалетъ, явился на балконѣ.
-- Чай давно поданъ, сказала Нина: -- я заблагоразсудила напомнить вамъ объ этомъ.
-- Я утопалъ въ счастіи, слушая ваше пѣніе, сказалъ Клэйтонъ: -- вы споете мнѣ эту пѣсенку еще разъ, неправда ли?
-- А развѣ я пѣла, сказала Нина: -- я и не знала этого! Я, вѣроятно, думала о чемъ нибудь; а когда я думаю, то иногда пою. Извольте, я спою для васъ; вѣдь я люблю пѣть.
Послѣ чаю Клэйтонъ и Нина остались на балконѣ. Все небо подернуто было полосами тонкихъ облаковъ розоваго цвѣта.
-- Какъ это прекрасно! сказала Нина: -- мнѣ кажется, что я никогда еще не любовалась природой съ такимъ наслажденіемъ, какъ въ нынѣшнее лѣто. Она производитъ на меня какое то особенное впечатлѣніе; она наполняетъ все бытіе мое тѣмъ же розовымъ цвѣтомъ, который вы видите въ этихъ облакахъ.
И, не спуская глазъ съ неба, Нина снова запѣла ту же самую пѣснь, которую Клэйтонъ слушалъ во время своего пробужденія. Но вдругъ она остановилась и повернулась къ комнатамъ.
-- Вамъ что нибудь нужно? сказалъ Клэйтонъ.
-- Ничего! отвѣчала Нина въ сильномъ волненія: -- я сейчасъ ворочусь.
Клэйтонъ слѣдилъ за ней, и видѣлъ, какъ она приблизилась къ шкафу, въ которомъ хранились лекарства, вынула оттуда склянку съ какою-то жидкостью и выпила изъ нея нѣсколько капель.