Клэйтонъ машинально всталъ съ мѣста съ выраженіемъ ужаса.
-- Вы нездоровы, Нина; скажите откровенно? спросилъ онъ, когда Нина снова вошла на балконъ.
При этомъ вопросѣ, Клэйтонъ страшился услышать утвердительный отвѣтъ.
-- О, нѣтъ!... Это пройдетъ! Мнѣ немного дурно! Въ это страшное время мы сдѣлались такъ осторожны, что ори малѣйшемъ возбужденіи какого нибудь непріятнаго ощущенія, въ туже минуту прибѣгаемъ къ лекарству. Я часто чувствовала эту слабость.... ничего,-- пройдетъ.
Клэйтонъ обнялъ станъ Нины и устремилъ на нее свои взоры, въ которыхъ выражались и боязнь, и восхищеніе.
-- Нива, вы кажетесь мнѣ существомъ не здѣшняго міра, сказалъ онъ: -- и потому я хочу удержать васъ, чтобъ вы не улетѣли.
-- Не думаете ли вы, что у меня есть крылья, которыя я прячу? спросила Нина, улыбаясь и весело глядя въ лицо Клэйтона.
-- Именно такъ, отвѣчалъ Клэйтонъ: -- но скажите, хорошо ли вы теперь себя чувствуете.
-- Да.... кажется.... только.... не лучше ли намъ сѣсть. Я думаю, что слабость эта у меня -- слѣдствіе безпрестанныхъ душевныхъ волненій.
Клэйтонъ посадилъ ее на кушетку подлѣ дверей и продолжалъ поддерживать ее, обнявъ ея станъ. Черезъ нѣсколько секундъ Нина томно приникла головой къ плечу Клэйтона.