ГЛАВА XXXVI
УЗЕЛЪ РАЗВЯЗАНЪ.
Клэйтонъ провелъ въ Канема нѣсколько дней послѣ похоронъ. Онъ былъ очень озабоченъ послѣднимъ завѣщаніемъ Нины -- беречь ея невольниковъ; сцена отчаянія между ними, которой онъ былъ свидѣтелемъ, когда имъ объявили о смерти Ннны, еще болѣе усиливала въ Клэйтонѣ желаніе быть для нихъ полезнымъ. Онъ употребилъ нѣсколько времени, чтобъ разсмотрѣть и привести въ порядокъ всѣ бумаги Нины. Запечатавъ письма ея различныхъ подругъ, чтобы возвратить ихъ по принадлежности, онъ приказалъ Гарри надписать на каждомъ конвертѣ день и часъ ея кончины. Онъ испытывалъ въ душѣ тягостное ощущеніе при мысли о невозможности сдѣлать что-нибудь для слугъ, переходившихъ къ Тому Гордону,-- для невольниковъ, которымъ предстояло испытывать на себѣ всю неограниченность самовластія этого человѣка. Страшныя слова его отца, касательно власти господина, никогда еще не казались Клэйтону столь ужасными, какъ теперь,-- когда онъ видѣлъ, что эта, ничѣмъ неограниченная, власть переходила въ руки человѣка, для котораго единственнымъ закономъ были его собственныя страсти. Онъ припомнилъ слова Нины о глубокой ненависти, которую Томъ питалъ къ Гарри, и съ ужасомъ подумалъ о онъ, что средство, употребленное Ниной, въ порывѣ ея великодушія, для спасенія Лизетты отъ наглости Тома, обращало теперь ее въ предметъ, на который скорѣе и сильнѣе всего падетъ это самовластіе. Подъ вліяніемъ подобныхъ размышленій, Клэйтонъ не могъ надивиться спокойствію и твердости, съ которыми Гарри продолжалъ отправлять свои обязанности, въ отношеніи къ плантаціи, навѣщалъ больныхъ и употреблялъ всѣ усилія, чтобы удалить отъ здоровыхъ паническій страхъ, который могъ бы повлечь за собой вторичное разинне холеры. Припоминая также, что Нина говорила объ освобожденіи Гарри, въ случаѣ ея смерти, Клэйтонъ рѣшился объясниться съ нимъ по этому предмету. Однажды, когда они вмѣстѣ разбирали бумаги въ библіотекѣ, Клэйтонъ сказалъ:
-- Гарри, нѣтъ ли какого нибудь договора или условія съ опекунами этого имѣнія, но которому ты долженъ получить свободу, но смерти твоей госпожи?
-- Да, отвѣчалъ Гарри: -- такой документъ существуетъ. Я обязанъ внести за свою свободу извѣстную сумму; часть этой суммы я уже внесъ; остается доплатить теперь не больше пятисотъ долларовъ.
-- Если только за этимъ остановка,-- я готовъ одолжить тебѣ только денегъ, сказалъ Клэйтонъ: -- покажи мнѣ эту бумагу.
Гарри досталъ требуемый документъ, и Клэйтонъ просмотрѣлъ его. Это былъ настоящій контрактъ, написанный по надлежащей формѣ, при составленіи котораго не было упущено изъ виду ни одного обстоятельства, чтобы придать ему законность. Клэйтонъ, однакоже, былъ достаточно знакомъ съ законами страны своей и зналъ, что относительно Гарри, контрактъ этотъ быль ни больше, ни меньше какъ грязный листъ бумаги. Онъ не сказалъ объ этомъ ни слова, но продолжалъ читать документъ; взвѣшивалъ въ немъ каждое слово, и страшился минуты, когда нужно будетъ высказать свое мнѣніе; онъ зналъ, что высказавъ его, разрушатъ всѣ надежды Гарри, надежды всей его жизни.-- Во время его размышленій, слуга доложилъ о пріѣздѣ мистера Джекиля, и вслѣдъ за тѣмъ въ библіотеку вошелъ этотъ джентльменъ, съ расторопностью, которая характеризовала всѣ его движенія и дѣйствія.
-- Съ добрымъ утромъ, мистеръ Клэйтонъ, сказалъ онъ, и потомъ, съ видомъ покровительства кивнувъ Гарри головой, занялъ стулъ и приступилъ къ дѣлу своему безъ дальнѣйшимъ объясненій.
-- Я получилъ приказаніе отъ мистера Гордона отправиться сюда и немедленно принять во владѣніе какъ движимое, такъ и недвижимое имущество его покойной сестры.
Клэйтонъ оставался безмолвнымъ. Такое молчаніе заставило мистера Джекиля подумать, что нѣсколько моральныхъ замѣчаній съ его стороны, но случаю печальнаго событія, будутъ весьма кстати, и потому черезъ нѣсколько секундъ прибавилъ голосомъ, который какъ нельзя лучше примѣнялся къ этому случаю.