-- Вы вмѣшивались къ нимъ, больше, чѣмъ бы слѣдовало; -- но теперь этого не будетъ, грубо сказалъ Томъ.-- Впрочемъ, теперь не время объясняться; -- за этимъ бездѣльникомъ надобно послать погони!-- Онъ воображаетъ, что убѣжитъ отъ меня... ха! ха!-- посмотримъ! Я покажу на немъ такой примѣръ, котораго долго не забудутъ!
Съ этими словами онъ сильно позвонилъ.
-- Джимъ! ты видѣлъ, какъ Гарри взялъ мою лошадь и уѣхалъ?
-- Видѣлъ, сэръ.
-- Почему же ты, проклятый! не задержалъ его?
-- Я думалъ, что его послалъ мастеръ Томъ!-- Врешь, собака! Ты совсѣмъ не то думалъ: ты зналъ, что онъ дѣлалъ. Сію же минуту возьми лучшую лошадь и гонись за нимъ. Если ты его не поймаешь; то тебѣ же будетъ хуже! Или, постой, подай мнѣ лошадь, я поѣду самъ.
Клэйтонъ видѣлъ, что оставаться въ Канема на болѣе продолжительное время было безполезно. Онъ приказалъ осѣдлать себѣ лошадь и уѣхалъ. Томъ Гордонъ проводилъ его взглядомъ, исполненнымъ ненависти и злобы.
-- Ненавижу этого человѣка, сказалъ онъ:-- и если представится возможность, я постараюсь удружитъ ему.
Что касается до Клэйтона, то онъ возвращался домой съ самыми горькими чувствами. Нѣкоторые люди устроены такимъ образомъ, что всякая несправедливость, которой они не въ силахъ устранить, дѣйствуетъ на нихъ возмутительно и нерѣдко доводитъ ихъ до безразсудныхъ поступковъ. Подобное устройство организма по справедливости можно назвать весьма непріятнымъ, разумѣется въ житейскихъ отношеніяхъ. Иные могутъ сказать такому человѣку: "какое тебѣ дѣло до чужой несправедливости? Ты не въ состоянія исправить это зло, и притомъ до тебя оно не касается." Но, несмотря на то, сила негодованія нисколько отъ этого не ослабѣваетъ. Къ тому же Клэйтонъ, только-что, перенесъ одинъ изъ сильныхъ кризисовъ въ жизни.-- Глубокое, исполненное странной, заманчивой таинственности чувство, которое питалъ онъ къ любимому существу,-- чувство, какъ волна поднимавшееся въ душѣ его и поглощавшее втеченіе нѣкотораго времени, всю силу его бытія,-- разбилось въ дребезги отъ одного удара о берегъ смерти, и вмѣстѣ съ тѣмъ разбило всѣ лучшія мечты его и надежды. Въ безпредѣльной пустотѣ, наступающей за подобнымъ кризисомь, душа невольно стремится къ чему-то, ищетъ, чѣмъ бы наполнить эту пустоту. Хотя сердце и говоритъ тогда, что никакое человѣческое существо не можетъ проникнуть въ его опустѣлую и священную храмину, но вмѣстѣ съ тѣмъ оно избираетъ какую нибудь цѣль, которая должна служить въ своемъ родѣ замѣной утраченнаго чувства.
Точно такъ и Клэйтонъ торжественно и со всею горячностью рѣшился назначить себѣ цѣлью въ жизни -- борьбу съ этой ужасной системой величайшей несправедливости, которая, подобно паразитному растенію, пустила корни свои во всѣ слои общества и высасывала оттуда всю благотворную влагу и всѣ питательные соки