-- Никогда не дамъ я подобнаго обѣщанія. Не думайте застращать меня,-- я ничего не боюсь. Вы можете убить меня, но не принудите сдѣлать подобный поступокъ.
-- Чортъ возьми, старая ворона, сказалъ одинъ изъ молодыхъ людей, подъѣзжая къ мистеру Диксону:-- сейчасъ я скажу тебѣ, что ты долженъ дѣлать! Ты долженъ подписать обязательство оставить Сѣверную Каролину въ три дня, никогда не возвращаться сюда и взять съ собой весь свой хламъ; въ противномъ случаѣ ты будешь жестоко наказанъ за твое упрямство. Не возражать! Помни, что ты безсильное созданіе! Твоя дерзость невыносима! Какое тебѣ дѣло распространять свои сужденія относительно образа дѣйствій благородныхъ людей? Благодари судьбу свою, что мы позволяемъ тебѣ выѣхать изъ нашего штата безъ наказанія, которое заслуживаешь за свою наглость и дерзость!
-- Мистеръ Гордонъ, мнѣ прискорбно слышать отъ васъ подобныя слова, сказалъ мистеръ Диксонъ съ прежнимъ спокойствіемъ:-- по своему происхожденію вы, конечно, обязаны знать, какъ долженъ говорить джентльменъ. Вы говорите мнѣ грубости, на что не имѣете права, произносите угрозы, на выполненіе которыхъ не имѣете средствъ.
-- А вотъ ты увидишь, имѣю ли я или нѣтъ? отвѣчалъ Томъ, съ прибавленіемъ ругательства:-- эй, ребята! крикнулъ онъ двумъ мужчинамъ, которые, повидимому, управляли шайкой, и что-то сказалъ имъ въ полголоса. Одинъ изъ мужчинъ отвѣтилъ отрицательно.
-- Нѣтъ, нѣтъ! сказалъ онъ: -- это уже слишкомъ!
-- Что за слишкомъ! вскричалъ другой мужчина: -- по дѣломъ ему! Мы сдѣлаемъ! Ура, ребята! Проводимъ старика до дому и поможемъ ему развести огонь!
Поднялся общій крикъ; вся шайка, запѣвъ вакхическую пѣсню, схватила лошадь мистера Диксона, повернула ее въ обратную сторону и начала маршировать по направленію къ его бѣдному коттеджу. Томъ Гордонъ и его товарищи, ѣхавшіе впереди, оглашали воздухъ непристойными и отвратительными пѣснями, совершенно заглушавшими голосъ мистера Диксона, нѣсколько разъ дѣлавшаго попытку заговорить. Передъ выступленіемъ, Томъ Гордонъ далъ значительное количество виски всей партіи, такъ что и малая толика благородства, которая могла бы находиться въ ихъ сердцахъ, уступила теперь мѣсто адскому пламени. Это была одна изъ тѣхъ минутъ, когда душа человѣка подвергается пыткѣ. Мистеръ Диксонъ думалъ въ это время о Томъ, Котораго разъяренная толпа вела по улицамъ Іерусалима, и мысленно обратился къ Нему съ горячей молитвой. У маленькаго своего коттеджа онъ еще разъ хотѣлъ обратить на себя вниманіе.
-- Братія, сказалъ онъ.
-- Замолчи! мы давно слышимъ эту пѣсню! сказалъ Томъ Гордонъ.
-- Выслушайте еще одно слово, продолжалъ мистеръ Диксонъ:-- здоровье моей жены чрезвычайно слабое. Я увѣренъ, вы не рѣшитесь оскорбить больную женщину, которая ни одному смертному существу не сдѣлала зла.