-- Но, джентльмены, согласитесь, что такой образъ дѣйствій лишаетъ насъ возможности свободно выражать свои мысли, сказалъ Клэйтонъ.-- Если Томъ Гордонъ можетъ предписывать, что и какъ должно говорить объ одномъ предметѣ, онъ тоже самое можетъ сдѣлать, относительно и другаго; бичъ, который держали недавно надъ головой нашего друга, могутъ поднять и надъ нашей. Независимо отъ правоты или погрѣшительности правилъ мистера Диксона, мы должны поддерживать его положеніе, для поддержанія права свободнаго мнѣнія въ штатѣ.
-- Св. писаніе говоритъ, сказалъ мистеръ Карнетъ: -- если тебя преслѣдуютъ въ одномъ городѣ, бѣги въ другой!
-- Это относилось, сказалъ Клэйтонъ: -- къ народу, не имѣвшему никакихъ правъ свободы. Но если мы подчинимся такимъ господамъ, какъ Томь Гордонъ и его сообщники, то непремѣнно сдѣлаемся рабами деспотизма, какого еще не существовало въ мірѣ.
Но Клэйтонъ говорилъ людямъ, уши которыхъ были заткнуты хлопчатой бумагой, пропитанной лѣностью и безпечностью. При этихъ словахъ они встали и объявили, что пора воротиться домой. Клэйтонъ выразилъ намѣреніе провести ночь въ коттеджѣ мистера Диксона, чтобъ успокоить его и, при непредвидѣнномъ случаѣ, помочь своимъ друзьямъ.
ГЛАВА XLVIII.
ЕЩЕ НАСИЛІЕ.
На другое утро Клэйтонъ нашелъ своихъ друзей, не смотря на испугъ и оскорбленіе предшествовавшей ночи, въ гораздо лучшемъ положеніи, чѣмъ ожидалъ. Они казались спокойными и веселыми.
-- Удивляюсь, сказалъ онъ, что вы и ваша жена могли встать сегодня.
-- Кто служитъ Богу, тотъ не теряетъ силы, сказалъ мистеръ Диксонъ. Я часто чувствовалъ истину этаго. Бывало время, когда я и жена оба лежали въ постели, и никакъ не думали, что встанемъ съ нея;-- заболѣвалъ дитя или встрѣчалось другое непредвидѣнное затрудненіе, требовавшее непосредственныхъ нашихъ усилій,-- мы обращались къ Богу и находили силу. На пути нашей жизни нерѣдко встрѣчались непреодолимыя преграды -- впереди море, позади египтяне: по море раздѣлялось при воздѣяніи рукъ нашихъ къ Господу. Мои молитвы всегда доходили до Него-Всевышняго. Ему угодно было посѣщать насъ своимъ праведнымъ гнѣвомъ, но въ тоже время и не оставлялъ Онъ насъ безъ милости!
При этихъ словахъ Клэйтонъ припомнилъ насмѣшливаго, невѣрующаго, блистательнаго Франка Росселя и мысленно сравнилъ его съ простосердечнымъ, кроткимъ, благороднымъ человѣкомъ, который сидѣлъ передъ нимъ.