-- Да, да, сказалъ мистеръ Броунъ:-- совѣтую вамъ, мистеръ Гордонъ, ѣхать домой. Вамъ извѣстно, что мы всѣ должны соблюдать тишину и спокойствіе. Идите домой, ребята; на эту ночь для васъ довольно,-- идите, идите; оставьте старика въ покоѣ. Возьмите вотъ это и купите у Скинфлинта что нибудь для своего угощенія. Идите же;-- нечего тутъ думать.
Томъ Гордонъ, съ мрачнымъ лицомъ и двумя товарищами по бокамъ, отправился домой; по отъѣзжая, онъ обратился къ Клэйтону и сказалъ:
-- Вы услышите обо мнѣ въ непродолжительномъ времени.
-- Какъ вамъ угодно, сказалъ Клэйтонъ.
Спутники Клэйтона и самъ онъ занялись теперь приведеніемъ въ чувства Диксона и его жены и возстановленіемъ спокойствія въ перепуганномъ семействѣ. Жена Диксона была отнесена въ коттеджъ и уложена въ постель. Мистеръ Диксонъ вскорѣ оправился да такой степени, что могъ сидѣть. Прибывшіе джентльмены осыпали его выраженіями сочувствія и сожалѣнія. Одинъ изъ нихъ былъ старшиной въ церкви, прихожане которой приглашали мистера Диксона на проповѣдь. Старшина нашелъ теперь прекрасный случай подтвердить нѣкоторыя изъ своихъ, прежде выраженныхъ мнѣній.
-- Вотъ, мистеръ Диксонъ, сказалъ онъ: -- это обстоятельство доказываетъ справедливость моихъ словъ. Образъ вашихъ дѣйствій не приведетъ ни къ чему хорошему,-- вы сами видите. Еслибъ вы согласились не говорить объ этомъ щекотливомъ вопросѣ, вы бы никогда не были поставлены въ столь непріятное положеніе. Вы видите, что здѣшнее общество имѣетъ свои особенности. Они не могутъ терпѣть разсужденій о невольничествѣ. Мы не менѣе вашего испытываемъ зло отъ этой системы. Наши души падаютъ подъ ея бременемъ. Но Провидѣніе еще не отворяетъ намъ дверей и не даетъ возможности что нибудь сдѣлать. Мы, по необходимости, должны терпѣть и ждать, когда Господь, въ свое благое время, вызоветъ свѣтъ изъ мрака и порядокъ изъ безпорядка.
Эта послѣдняя фраза, составлявшая часть стереотипнаго увѣщанія, которое старшина имѣлъ обыкновеніе произносить на митингахъ, была произнесена теперь необыкновенно протяжно.
-- Я долженъ одно сказать, возразилъ мистеръ Диксонъ:-- весьма дурной знакъ, если наши проповѣди, не производятъ никакого значительнаго впечатлѣнія.
-- Но, сказалъ мистеръ Броунъ: -- вы должны принять въ соображеніе особенность нашихъ учрежденій. Наши негры, при всемъ своемъ невѣжествѣ, чрезвычайное воспріимчивы, легко возбуждаемы,-- а отъ этихъ качествъ можно ожидать страшныхъ послѣдствій. Вотъ почему такъ горячо вступаются владѣтели невольниковъ, когда происходятъ относительно негровъ какія либо разбирательства или разсужденія. Я былъ въ Ношвилѣ, когда случилась исторія съ Дрессеромъ. Онъ не сказалъ ни слова,-- не открылъ даже рта, но знали что онъ былъ аболиціонистъ, и потому обыскали его сундуки, пересмотрѣли бумаги и нашли документы, въ которыхъ заключались различныя мнѣнія о свободѣ негровъ. И чтоже? всѣ духовные присоединились къ этому дѣлу и рѣшили наказать Дрессера примѣрнымъ образомъ. Я самъ думалъ, что они зашли слишкомъ далеко. Но что станете дѣлать. Въ подобныхъ случаяхъ люди не разсуждаютъ и не хотятъ разсуждать. Нельзя даже разспрашивать о такихъ вещахъ, и потому каждый долженъ держать себя какъ можно осторожнѣе. Теперь и я съ своей стороны желаю, чтобы проповѣдники ограничились исполненіемъ своихъ обязанностей. И притомъ, вы еще не знаете Тома Гордона. Это ужасный человѣкъ! Я бы не хотѣлъ имѣть съ нимъ дѣла. Я счелъ за лучшее принять снисходительный тонъ и упросить его удалиться. Признаюсь, я бы не хотѣлъ имѣть Тома Гордона своимъ врагомъ. Во всякомъ случаѣ, мистеръ Диксонъ, если вы намѣрены распространять свое ученіе, то я совѣтовалъ бы вамъ удалиться изъ нашего штата. Конечно, мы не имѣемъ права назначать границы внушеніямъ совѣсти; но какъ скоро убѣжденія какого нибудь человѣка производятъ смуты и воспламеняютъ умы, тогда мы обязаны положить этому преграду.
-- Да, сказалъ мистеръ Карнетъ, старшина: -- мы обязаны держаться мнѣній, водворяющихъ порядокъ,-- обязаны охранять порядокъ вещей, отъ котораго зависитъ благоустройство государства.