-- Напротивъ, есть, и я вамъ докажу, сказалъ Клэйтонъ. Представьте себѣ, что нашъ домъ -- это нашъ штатъ; и что домъ нашъ въ огнѣ: вмѣсто того, чтобъ молиться о потушеніи пожара, вы должны сами употребить всѣ свои усилія, чтобы потушить его. Если всѣ ваши проповѣдники вооружатся противъ этого зла, если воспользуются всѣмъ вліяніемъ, которое могутъ производить на своихъ слушателей; тогда подобныя вещи ни подъ какимъ видомъ, не могутъ повторяться!
-- Я съ удовольствіемъ готовъ сдѣлать что нибудь. Бѣдный мистеръ Диксонъ! такой добрый, такой почтенный! Но все же, Клэйтонъ, его нельзя назвать благоразумнымъ. Ему не слѣдовало приниматься, за такое дѣло, очертя голову. Мы должны строго слѣдить за своими поступками. Бѣдный Диксонъ! Въ послѣднемъ письмѣ я старался предостеречь его. Нельзя, впрочемъ, и ихъ оправдывать. Я напишу объ этомъ Баркеру и попрошу, нельзя ли помѣстить статейку въ нашей газетѣ. Не знаю только, нужно ли описывать всѣ подробности происшествія и называть имена. Впрочемъ, можно написать статью подъ общимъ заглавіемъ: о важности поддерживать право свободной рѣчи, и, безъ всякаго сомнѣнія, читающая публика пойметъ, къ чему это клонится.
-- Вы, сказалъ Клэйтонъ:-- напоминаете мнѣ человѣка, который предложилъ сдѣлать нападеніе на акулу, швырнувъ въ нее кусокъ губки. Но оставимъ это. Я принимаю живое участіе въ положеніи мистера Диксона. Дядюшка, нѣтъ ли вблизи васъ церкви, въ которую можно бы назначить его пасторомъ? Я слышалъ его на митингѣ и нахожу, что онъ превосходный проповѣдникъ.
-- Такихъ церквей есть много, сказалъ Кушингъ: -- и всѣ охотно бы его приняли, еслибъ не образъ мыслей, котораго онъ держится; мнѣ даже жаль, что онъ пренебрегаетъ своимъ вліяніемъ. Будь онъ только поосторожнѣе, и изъ него вышло бы превосходное оружіе къ обращенію заблудшихъ на путь истины. Но все же онъ добрый человѣкъ, и я его люблю. Я непремѣнно съѣзжу повидаться съ нимъ; и теперь же готовъ бы сдѣлать для него что нибудь, еслибъ не боялся, что готовность моя будетъ перетолкована въ дурную сторону.
Вечеромъ Клэйтонъ, начиная снова безпокоиться за уединенное положеніе мистера Диксона, рѣшился отправиться къ нему и провести въ его коттеджѣ другую ночь. На этотъ разъ онъ вооружился парой пистолетовъ. День былъ знойный, и потому намѣреніе Клэйтона замедлилось, такъ что темнота наступавшей ночи застигла его на дорогѣ.
Онъ спокойно ѣхалъ по лѣсной тропѣ, пролегавшей по окраинѣ Ужаснаго Болота, какъ вдругъ раздавшійся позади его стукъ лошадиныхъ копытъ привелъ его въ изумленіе. За нимъ ѣхало трое всадниковъ; изъ нихъ передовой, быстро подскакавъ къ нему, нанесъ такой сильный ударъ гуттаперчевою тростью, что Клэйтонъ упалъ съ лошади.
Въ одинъ моментъ, однако же, онъ вскочилъ на ноги и схватилъ подъ уздцы свою лошадь.
-- Кто вы такіе? сказалъ онъ.
При тускломъ свѣтѣ сумерекъ, онъ замѣтилъ, что всѣ трое были подъ масками.
-- Мы люди, отвѣчалъ одинъ изъ нихъ, голосъ котораго Клэйтонъ не узналъ: -- люди, умѣющіе наказывать негодяевъ, которые оскорбляютъ джентльменовъ и потомъ отказываются отъ благороднаго удовлетворенія.