Дрэдъ много путешествовалъ, большею частью по странамъ, недоступнымъ для человѣческой ноги и глаза. Онъ осмотрѣлъ не только обширную полосу при-атлантическихъ болотъ, но и равнины Флориды, со всею ихъ причудливою, роскошною тропическою растительностью. Онъ бродилъ вдоль пустынныхъ и гибельныхъ песковъ, опоясывающихъ южные атлантическіе берега, полные наносныхъ мелей и опасностей. Тамъ нерѣдко задумывался онъ надъ тайною морскихъ приливовъ, съ вѣчнымъ, никогда неизмѣняющимся возвышеніемъ и пониженіемъ которыхъ душа человѣческая имѣетъ какое-то таинственное сродство. Неозаренный свѣтомъ философіи и другихъ наукъ, Дрэдъ искалъ въ сумеркахъ своихъ пылкихъ, борющихся мыслей, причины различныхъ явленій природы, и разрѣшалъ эти вопросы по своимъ собственнымъ теоріямъ. Иногда, оставаясь но цѣлымъ недѣлямъ въ остовѣ какого нибудь корабля, выброшеннаго на эти гостепріимные берега, онъ постился и молился, воображая услышать отвѣтъ на молитвы свои въ завываніяхъ 6ушующаго вѣтра или въ уныломъ прибоѣ морскихъ волнъ.
Читатели наши видятъ его теперь лежащимъ на травѣ подлѣ хижины Гарри и Лизетты, въ самомъ спокойномъ и сообщительномъ настроенія духа. Дѣти съ Лизеттой и женщины собирали виноградъ въ отдаленной части острова; Гарри съ другимъ бѣглымъ негромъ ушли за провизіей, которая была принесена для нихъ въ отдаленную часть болота преданными сообщниками съ одной изъ смежныхъ плантацій. Старый Тиффъ, выкапывая картофель въ недальнемъ разстояніи, внимательно прислушивался къ разговору.
-- Да, говорилъ Дрэдъ, съ тѣмъ тусклымъ свѣтомъ въ его взорѣ, который нерѣдко можно замѣтить въ глазахъ энтузіаста: -- царство Божіе не наступило еще, поуже приближается. Теперь еще только время стенаній; это открыто мнѣ, когда я былъ въ Океркокѣ и провелъ три недѣли въ остовѣ корабля, на которомъ вся команда погибла.
-- Скучное же ты выбралъ мѣсто для своего пріюта, сказалъ Клэйтонъ, стараясь вовлечь Дрэда въ разговоръ.
-- Меня завелъ туда невидимый духъ, отвѣчалъ Дрэдъ: -- ибо я просилъ Господа открыть мнѣ грядущія событія.
-- Какъ же это было открыто тебѣ? спросилъ Клэйтонъ, болѣе и болѣе интересуясь его разговоромъ.
-- Черезъ ухо мое во время ночи, отвѣчалъ Дредъ:-- я слышалъ, какъ все твореніе стенало и мучилось, ожидая избавленія; потому-то и назначенъ приливъ.
-- Я не вижу тутъ никакой связи, сказалъ Клэйтонъ: -- какое отношеніе имѣетъ приливъ къ страданіямъ твореній.
-- А вотъ какое, отвѣчалъ Дрэдъ: -- каждый день море трудится и движется, по этотъ трудъ отступаетъ снова въ море; такъ и грудь всѣхъ поколѣній удалился назадъ, и не возвратится, пока не придетъ Ожидаемый всѣми народами -- и Онъ придетъ въ пламени, съ судомъ и великимъ потрясеніямъ; но потомъ будетъ тишина и спокойствіе. Потому-то и написано, что подъ новымъ небомъ и на новой землѣ не будетъ болѣе моря.
Эти слова произнесены были съ видомъ величайшей увѣренности, что произвело на Клэйтона странное впечатлѣніе. Но внутренней природѣ его было что-то особенное, предусматривавшее въ этихъ словахъ Слабую тѣнь грядущихъ собыій. Онъ находился въ томъ настроеніи духа, которому предается человѣкъ, борющійся съ пороками и преступленіями этого міра -- настроеніе, выражавшее тоску души и надежду на лучшее.