Онъ пошелъ, однако же, прямо къ своему господину, съ видомъ совершенной увѣренности въ самого себя.
-- Ну что, Джимъ, гдѣ ты былъ? спросилъ Томъ:-- я искалъ тебя.
-- На митингѣ, на митингѣ, масса Томъ.
-- Развѣ я не тебѣ говорилъ, собака, что ты не долженъ ходить на митинги? сказалъ Томъ, присовокупивъ страшное проклятіе.
-- Простите, господинъ. Ради спасенія души, я совсѣмъ забылъ о вашемъ приказаніи. Но ужь я же вамъ скажу, что это за митингъ былъ -- у! какой назидательный!
Глупая гримаса, тонъ и поза притворнаго раскаянія, съ которыми сказаны были эти слова, забавляли Тома, такъ что, хотя онъ и поддерживалъ суровый видъ, но хитрый негръ сейчасъ же увидѣлъ свое преимущество.
-- Я не вѣрю, что ты былъ на митингѣ, сказалъ Томъ, осматривая его съ ногъ до головы съ притворнымъ подозрѣніемъ: -- ты вѣрно былъ на какой нибудь пирушкѣ.
-- Помилуйте, масса! Вы обижаете меня! Надѣюсь, во мнѣ нѣтъ ничего такого, что могло бы подавать поводъ къ подобному заключенію! Сегодня старикъ Помпъ говорилъ такую проповѣдь, что просто прелесть!
-- Я готовь держать пари, что ты ни одного слова не помнишь изъ этой проповѣди, сказалъ Томъ:-- изъ чего взятъ былъ текстъ?
-- Текстъ? сказалъ Джимъ тономъ увѣренности: -- изъ двадцать четвертой главы объ Іерусалимѣ, стихъ шестнадцатый.