-- А его имя?
-- Его имя Клэйтонъ -- мистеръ Эдвардъ Клэйтонъ, къ вашимъ услугамъ. Онъ принадлежитъ къ числу такъ называемыхъ замѣчательныхъ людей и съ такими глубокими глазами, такими глубокими, какъ будто они находятся въ пещерѣ; волосы у него черные какъ смоль; взглядъ его имѣетъ въ себѣ что-то чрезвычайно грустное, печальное, что-то байроновское. Онъ высокъ, но не развязенъ; имѣетъ прекрасные зубы, и такой же ротъ, даже прекраснѣе.... Когда онъ улыбается, то ротъ его становится очаровательнымъ; и тогда Клэйтонъ бываетъ совсѣмъ не похожъ на другихъ джентльменовъ. Онъ добръ; но не внимателенъ къ своему туалету и носитъ чудовищные сапоги. Далѣе, онъ не очень вѣжливъ; но иногда случается, что соскочитъ со стула, чтобъ поднять для васъ клубокъ нитокъ или ножницы; а иногда впадетъ въ задумчивость, и заставитъ васъ простоять десять минутъ, прежде, чѣмъ вздумаетъ подать вамъ стулъ; такого рода странности бываютъ съ нимъ нерѣдко. Его вовсе нельзя назвать дамскимъ кавалеромъ. Милорду не угодно было ухаживать за дѣвицами, за то дѣвицы всѣ до одной ухаживали за милордомъ, это всегда такъ бываетъ, ты знаешь. Всѣ онѣ думали, какъ бы хорошо было обратить на себя вниманіе такого человѣка, потому что онъ ужасно чувствителенъ. Вотъ и я начала подумывать, что бы сдѣлать мнѣ съ нимъ? Я не хотѣла за нимъ ухаживать; я притворилась, что ненавижу его, смѣялась надъ нимъ, оказывала ему явное пренебреженіе, и, конечно, бѣсила его, какъ только можно; разумѣется, и онъ не молчалъ: онъ говорилъ обо мнѣ очень дурно, а я о немъ еще хуже; ссоры между нами были безпрерывныя. Наконецъ я вдругъ притворилась, что раскаиваюсь во всѣхъ моихъ поступкахъ, и лишь только граціозно спустилась въ долину смиренія -- вѣдь мы способны на это -- какъ милордъ палъ передо мной на колѣни, не успѣвъ даже обдумать, что дѣлаетъ. Не знаю, право, что сдѣлалось тогда со мной: помню только, что милордъ говорилъ съ такимъ жаромъ и такъ убѣдительно, что привелъ меня въ слезы,-- гадкое созданіе! Я надавала ему бездну обѣщаній, наговорила ему столько разныхъ разностей, что и представить себѣ невозможно.
-- И вы, миссъ Нина, ведете переписку со всѣми этими женихами?
-- Какже! не правда ли, что это мило? Вѣдь письма ихъ, ты знаешь, не могутъ говорить; еслибъ только они имѣли эту способность, да столкнулись бы вмѣстѣ, воображаю перепалку, которая поднялась бы между ними!
-- Миссъ Нина, мнѣ кажется, вы отдали ваше сердце послѣднему.
-- Ахъ, какой вздоръ, Гарри! Я объ нихъ забочусь меньше, чѣмъ о булавкѣ! Я хочу одного только: провести весело время. Что касается до любви и тому подобнаго, то, мнѣ кажется, я не могла бы полюбить ни одного изъ нихъ. Втеченіе какихъ нибудь шести недѣль, они наскучили бы мнѣ до смерти; подобныя вещи долго не могутъ мнѣ нравиться.
-- Миссъ Нина, извините меня; но я хочу спросить васъ еще разъ, возможно ли такимъ образомъ издѣваться надъ чувствами джентльменовъ?
-- Почему же нѣтъ? Вѣдь это только долгъ за долгъ въ своемъ родѣ? Развѣ они не издѣваются надъ нами при всякомъ удобномъ случаѣ? Развѣ они, сидя надменно въ своихъ комнатахъ и куря сигары, не говорятъ объ насъ съ такимъ пренебреженіемъ, какъ будто имъ стоитъ только указать пальцемъ на которую нибудь изъ насъ, и сказать: "поди сюда!" Нѣтъ, нужно и имъ посбавить спѣси. Вотъ хоть бы это чудовище, Джорджъ Эммонсъ, цѣлую зиму ухаживалъ за Мэри Стефенсъ, и, гдѣ только могъ, издѣвался надъ ней. А за что? вопросъ: за то, что Мэри любила его и не могла скрыть своей любви -- бѣдняжка! Я не намѣрена вытти за него, и не выйду; слѣдовательно, Мэри будетъ отмщена. Что касается до стараго холостяка,-- до этого гладенькаго, лакированнаго джентльмена, то отказъ мой его не разочаруетъ, потому что сердце у него такъ же приглажено, какъ и самая его наружность: вѣдь онъ влюбляется не въ первый разъ, онъ уже три раза испыталъ неудачу любви, а между тѣмъ, сапоги его скрипятъ по прежнему, и онъ такъ же веселъ, какъ и прежде. Дѣло въ томъ, онъ не привыкъ быть богатымъ. Еще недавно онъ получилъ богатое наслѣдство; если я и не возьму его, бѣдняжку, найдется много другихъ, которыя будутъ рады ему.
-- Прекрасно; а что вы скажете на счетъ третьяго?
-- Насчетъ милорда Надменнаго? О, онъ нуждается въ смиреніи! Маленькій урокъ въ этомъ родѣ, повѣрьте, не повредитъ ему. Правда, онъ добръ, но душевное огорченіе производитъ благотворное вліяніе и на добрыхъ людей. Мнѣ кажется, я избрана орудіемъ, чтобы оказать имъ всѣмъ великое благодѣяніе.