-- Миссъ Нина, ну что если всѣ они встрѣтятся у васъ, даже если встрѣтятся двое изъ нихъ.
-- Какая смѣшная идея! не правда ли, что это было бы презабавно? Я не могу безъ смѣху подумать объ этомъ! Какова должна быть суматоха! какова сцена -- я воображаю.... Да это было бы интересно въ высшей степени.
-- Теперь, миссъ Нина, я хочу поговорить съ вами, какъ съ другомъ.
-- Пожалуйста, избавь меня отъ этого! Кто начинаетъ говорить со мной съ такимъ вступленіемъ, тотъ непремѣнно скажетъ какую нибудь непріятность. Я объявила Клэйтону, разъ и навсегда, что не хочу слушать его, какъ друга.
-- Скажите, какъ онъ принимаетъ все это?
-- Очень просто! какъ и долженъ принимать. Онъ несравненно больше заботится о мнѣ, чѣмъ я о немъ.
При этихъ словахъ, изъ груди хорошенькой говоруньи вырвался наружу легкій вздохъ.
-- Я нахожу особенное удовольствіе помучить его. Знаешь, онъ показываетъ изъ себя какого-то ментора... вѣчно съ совѣтами. Надобно, однакожь, отдать ему справедливость, онъ очень высокаго мнѣнія о женщинахъ. И, представь, этотъ-то господинъ у ногъ моихъ!... Ахъ, какъ это мило!
Сказавъ это, маленькая кокетка сняла шляпку и бросилась кружиться въ вихрѣ вальса, но вдругъ остановилась и воскликнула:
-- Ахъ, знаешь! насъ учили танцовать качучу... у меня есть и кастаньеты! Погоди, гдѣ онѣ!