-- И прекрасно! Я приготовилъ ей чай, и положу въ него немного лекарства: это подкрѣпитъ ее. Идите теперь къ ней, а я наберу немного хворосту и разведу огонь. Масса Тедди обрадуется вамъ.-- Вы, вѣрно, не забыли его и принесли ему гостинца.
Дѣвочка тихонько вошла въ комнату и остановилась у постели, на которой лежала ея мать.
-- Маменька! я воротилась, сказала она тихо.
Бѣдное больное существо, лежавшее въ постелѣ, повидимому находилось въ томъ безпомощномъ, безнадежномъ состояніи, когда жизнь, послѣ плаванія своего среди треволненій свѣта, попадаетъ на скалу, волны переливаются черезъ нее и разбиваютъ ея душу. Накинувъ на голову конецъ полинявшаго полога, маленькая Фанни склонилась къ постели.
-- Маменька! маменька! сказала она, рыдая и слегка дотронувшись до матери.
-- Поди прочь! прочь дитя мое!-- О, я бы желала, чтобъ тебя не было на свѣтѣ! Я сожалѣю, что ты родилась на этотъ свѣтъ, и ты и Тедди и этотъ малютка! Въ этой жизни нѣтъ ничего, кромѣ скорби и страданій! Фанни! не смѣй выходить за мужъ!-- Слышала ли?-- Незабудь этихъ словъ!
Испуганная Фанни какъ окаменелая стояла подлѣ кровати; между тѣмъ Тиффъ бережно положилъ подъ очагъ связку хвороста, снялъ кипятокъ, налилъ его въ старый, полуразбитый фаянсовый чайникъ и дѣятельно началъ мѣшать въ немъ. Въ это время по лицу его пробѣжала тѣнь негодованія. Она постоянно сопровождалась угрюмымъ ворчаньемъ и всегда показывала, что душевное спокойствіе негра нарушено. Такъ и теперь Тиффъ ворчалъ про себя:"Вольно-же было самой выходить за бѣлаго! Я всегда былъ противъ этого!-- Какъ больно слушать ее! Сердце такъ и разрывается на части!"
Въ это время, приготовивъ питье по своему вкусу, онъ подошелъ къ постели и начать ласковымъ тономъ:
-- Вотъ и чай готовь! Вы устали, мисиссь Сю!-- Этотъ великанъ измучилъ васъ! Да и то сказать, у такого громаднаго человѣка съ каждой недѣлей прибываетъ по полфунту вѣса. Позвольте его мнѣ.-- Возьмите, лучше, выпейте чашку; согрѣйтесь и будьте повеселѣе; я вамъ поджарю кусочикъ цыпленка. Съ этими словами, отодвинувъ ребенка, онъ подсунулъ руку подъ подушку. О, какъ жестко здѣсь! Позвольте: у меня длинная и крѣпкая рука, я приподниму васъ и вы отдохнете. Вотъ такъ! выпейте чайку и отрите слезы!-- Богъ милостивъ! Онъ смотритъ на насъ всѣхъ, когда нибудь смилуется надъ нами и порадуетъ насъ!
Больная, еще болѣе изнуренная душевнымъ волненіемъ въ послѣднія минуты, механически повиновалась голосу, къ звукамъ котораго слухъ ея привыкъ давно. Она съ жадностью выпила поданную чашку, и потомъ внезапно обвила руками черную шею добраго Тиффа.