-- Да благословитъ васъ Небо, миссъ Гордонъ! Съ вашей стороны это очень милостиво. Я сокрушался, думая, что никто-то не заботится о моей госпожѣ!-- вы очень добры, очень!-- Потомъ, подошедши къ ней поближе и понизивъ голосъ, продолжалъ:-- я хочу поговорить съ вами на счетъ траура, миссъ Нина: самъ онъ не подумаетъ,-- а между тѣмъ у него нѣтъ порядочнаго платьишка. Но, вѣдь мисиссъ была изъ фамиліи Пэйтонъ, я самъ Пэйтонъ тоже. Весьма естественно, мнѣ хочется, чтобъ все было прилично; -- не онъ будетъ отвѣчать за это, а я. Я снялъ ленты съ чепчика миссъ Фанни, и сдѣлалъ все, что только можно; убралъ его чернымъ крепомъ, который привезла съ собой Милли, сдѣлалъ черный бантъ на шляпку мастера Тедди; хотѣлъ бы сдѣлать и для себя такой же бантъ, но крепу оказалось недостаточно. А вы знаете, миссъ Нина, слуги старинныхъ фамилій всегда носятъ трауръ.-- Неугодно ли, миссъ, взглянуть на мое рукодѣлье!-- Это чепчикъ для миссъ Фанни. Сдѣлано не мастерски, я это знаю; но вѣдь и то сказать, я не былъ въ ученьи въ модномъ магазинѣ.
-- Ну что же,-- это очень не дурно, дядя Тиффъ.
-- Миссъ Нина!-- нельзя ли приказать поправить немного.
-- Сдѣлай одолженіе, пришли ко мнѣ и я сдѣлаю сама что нужно.
-- Да благословитъ васъ Небо, миссъ Гордонъ! Только этого я и желалъ; но попросить васъ боялся. Я вѣдь знаю, молоденькія барышни не любятъ заниматься трауромъ.
-- Нѣтъ, Тиффъ! я не имѣю этого страха; положи все въ телѣгу и пусть Милли привезетъ ко мнѣ.
Сказавъ это, Нина повернулась и вышла изъ двери, у которой Гарри держалъ лошадей. Посторонній человѣкъ замѣтилъ бы, что Гарри, быстрымъ проницательнымъ взглядомъ, устремленнымъ на Клэйтона, старался опредѣлить степень вѣроятности, до которой послѣдній могъ сдѣлаться посредникомъ въ его собственной упасти, распорядителемъ всего, что было дорого ему въ жизни. Что касается до Нины, то сцена, которой она была свидѣіельницей, произвела на нее такое впечатлѣніе, что она почти не замѣчала присутствія Клэйтона, тогда какъ за день, въ маленькой головкѣ ея роилась тысяча кокетливыхъ любезностей, которыми она намѣревалась прикрасить встрѣчу съ своимъ обожателемъ. Она поставила свою маленькую ножку на его ладонь, и позволила ему приподнять себя на сѣдло, какъ бы вовсе не замѣчая этой услужливости; только легкимъ, серьёзнымъ, граціознымъ наклоненіемъ головы, она поблагодарила его за эту услужливость. Главная причина вліянія, которое Клэйтонъ пріобрѣлъ надъ Ниной, заключалась въ томъ, что его натура, спокойная, созерцательная, всегда доставляла Нинѣ полную свободу слѣдовать перемѣнчивымъ наклонностямъ ея собственной натуры. Человѣкъ съ другимъ характеромъ, въ эту минуту старался бы вывесть ее изъ задумчивости, сдѣлалъ бы замѣчаніе на счетъ ея разсѣянности, или сталъ бы шутить надъ ея молчаніемъ; но Клэйтонъ только сѣлъ на лошадь и молча поѣхалъ подлѣ нее, между тѣмъ какъ Гарри, опередивъ ихъ обоихъ, скрылся вскорѣ изъ виду.
ГЛАВА XI.
ЖЕНИХИ.
Клэйтонъ и Нина ѣхали молча до тѣхъ поръ, пока изъ подъ ногъ ихъ лошадей, снова послышались мелкія брызги, выбрасываемыя изъ прохладнаго свѣтлаго источника. Нина задержала свою лошадь, и, указавъ на сосновый лѣсъ, на источникъ, въ который глядѣлись наклонившіяся деревья, сказала: "Тс! слушайте!" -- Они остановились и слышали несмолкаемый, непонятный говоръ столѣтнихъ сосенъ, журчанье ручья, отдаленное карканье воронъ, и близкій стукъ дятла, долбившаго вѣтку.