Нинѣ казалось, что даже безъ всякаго желанія смотрѣть на Клэйтона, она принуждена была встрѣчаться съ его взглядомъ. На что бы она ни смотрѣла -- на спаржу ли, или на картофель, взоръ ея по какому-то роковому влеченію отрывался отъ этихъ предметовъ и искалъ встрѣчи съ взглядомъ Клэйтона; и она видѣла при этомъ, что разговоръ чрезвычайно забавлялъ его.
-- Что до меня, сказала Нина:-- я не знаю, какими правилами проникнута исторія, которую читаетъ тетушка Несбитъ; въ одномъ только я совершенно увѣрена,-- что за меня нечего опасаться, чтобъ я не стала читать такой громадной, старой, неуклюжей книги, съ такой мелкой печатью. Вообще я не люблю читать и не имѣю ни малѣйшаго расположенія образовывать мой умъ; поэтому никому не нужно безпокоиться о назначеніи мнѣ курсовъ чтенія! Я вовсе не интересуюсь знать, что происходило въ государствахъ, существовавшихъ нѣсколько столѣтій тому назадъ. Для меня въ тысячу разъ интереснѣе знать и слѣдить за тѣмъ, что происходитъ въ настоящее время.
-- Я постоянно сожалѣю, возразила тетушка Несбитъ: -- что въ молодости пренебрегала развитіемъ своихъ умственныхъ способностей. Подобно Нинѣ, я предана была тщеславію и безразсудству.
-- Странно, право, сказала Нина, покраснѣвъ: -- мнѣ постоянно твердятъ объ этомъ, какъ будто въ мірѣ существуетъ только одинъ родъ тщеславія и безразсудства. По моему мнѣнію, ученые люди въ такой же степени заражены тщеславіемъ и безразсудствомъ, въ какой и мы, вѣтренныя дѣвочки.
И замѣтивъ, что Клэйтонъ засмѣялся, Нина бросила на него взглядъ негодованія.
-- Я вполнѣ-соглашаюсь съ миссъ Гордонъ, сказалъ Клейтонъ. Въ этихъ съумасбродныхъ, пустыхъ занятіяхъ, которые носятъ названіе курсовъ чтенія, чрезвычайно много нелѣпости, прикрытой серьёзною маскою, внушающею къ себѣ нѣкоторое уваженіе. Я нисколько не удивляюсь, что самые учебники исторіи, принятые въ руководство въ пансіонахъ, поселяютъ въ дѣвочкахъ на всю жизнь отвращеніе не только къ исторіи, но и вообще къ чтенію.
-- Вы тоже такъ думаете? сказала Нина, показывая Клейтону видъ, что его вмѣшательство вывело ее изъ затрудненія.
-- Непремѣнно такъ, отвѣчалъ Клейтонъ. Многіе наши истерики могли бы отличиться, еслибъ составляли свои исторіи въ такомъ родѣ, который бы могъ заинтересовать молоденькую, исполненную жизни ученицу. Тогда и для насъ, начитанныхъ людей, чтеніе не имѣло бы снотворнаго дѣйствія. Тогда можно было бы сказать навѣрное, что дѣвица, просиживающая теперь цѣлую ночь за чтеніемъ романа, просидитъ цѣлую ночь за чтеніемъ какой нибудь исторіи. Романъ только тогда можетъ имѣть свой интересъ, когда событія, случившіяся въ дѣйствительности, передаются въ немъ со всѣмъ величіемъ, роскошью и драматическою силою. Недостатокъ этого рѣзче всего обнаруживается въ всякой исторіи.
-- Въ такомъ случаѣ, сказала Нина: -- вы обратите исторію въ романъ.
-- Такъ что же? Хорошій историческій романъ всегда вѣрнѣе скучной исторіи, потому что онъ сообщаетъ болѣе точное понятіе объ истинѣ происшествія, тогда какъ скучная исторія не сообщаетъ ничего, кромѣ факта.