-- Томъ! О, Боже! воскликнула Нина, встревоженнымъ голосомъ: -- зачѣмъ онъ ѣдетъ сюда?
-- За тѣмъ же, зачѣмъ онъ ѣздитъ и во всякое другое мѣсто, сказалъ Гарри.
Нина поднялась на балконъ, и съ боязнію смотрѣла въ даль дубовой аллеи, на которой звукъ лошадиныхъ копытъ съ каждой мимутой становился все ближе и ближе. Гарри также поднялся на балконъ и сталъ на нѣсколько шаговъ поодаль отъ Нины. Черезъ нѣсколько минутъ, всадникъ подъѣхалъ къ крыльцу.
-- Эй! кто тамъ есть? вскричалъ пріѣзжій: -- поди, возьми мою лошадь! Слышишь ли ты, бездѣльникъ?
Гарри оставался неподвижнымъ; опустивъ руки, онъ стоялъ съ угрюмымъ выраженіемъ.
-- Что же! развѣ ты не слышишь? закричалъ пріѣзжій громче прежняго, и съ крупной бранью: -- поди сюда! возьми мою лошадь!
-- Ради Бога! сказала Нина, обращаясь къ Гарри: -- не заводи здѣсь сцены. Возьми сейчасъ же его лошадь! Дѣлай все, только бы онъ не шумѣлъ.
Гарри быстро сбѣжалъ съ лѣстницы, и молча взялъ поводъ изъ руки новоприбывшаго.
-- Ахъ, Нина, это ты? сказалъ Томъ Гордонъ. И Нина очутилась въ грубыхъ объятіяхъ Тома,-- и вслѣдъ за тѣмъ почувствовала поцалуй, отъ котораго пахло ромомъ и табакомъ.
-- Томъ! ты ли это? сказала она дрожащимъ голосомъ, стараясь освободиться изъ его объятій.