Смѣсь.
Мусуръ, въ переводѣ значитъ ледъ, даба -- гора; Мусуръ-даба въ переводѣ значитъ Ледяная гора. Она лежитъ между Или и Ушемъ, и чрезъ нее проложенъ единственный проѣздъ изъ сѣверной дороги въ южную; но сей причинѣ считается важнымъ здѣсь мѣстомъ. По сѣверную сторону сей горы находится станція Гакча-хархай, а по южную Термо-хаша, между ними 120 ли разстоянія. На половинѣ сего пути лежитъ Ледяная гора. Какъ пойдешь отъ Гакча-хархая на югъ, то прежде всего представится взору необозримое снѣжное море. Зимою снѣги бываютъ весьма глубоки, а лѣтомъ ледъ, снѣгъ и топи. Люди и скотъ проходятъ вдоль нагорья быковыми излучистыми тропами: кто по неосторожносши оступится въ снѣжное море, тотъ на всегда погружается въ ономъ. Прошедъ сими тропами 20 ли, очутится у Ледяной горы, на которой нѣтъ ни земли, ни произрастеній; но, куда ни посмотришь, повсюду льды. Толщина сихъ льдовъ неизвѣстна. Ряды острыхъ вершинъ и холмы, взгроможденные одинъ на другомъ Адо невѣроятной высоты, отвѣсно усѣченные подобно горамъ Сунь и Хуа, всѣ состоятъ изъ одного льда. Когда посмотрить въ ледяныя трещины, то внутри представляется одна мрачная пустота, въ которой не видно дна. Шумъ водъ, текущихъ (изъ-подъ ледяныхъ громадъ), раздается подобно грому. На сихъ льдахъ можно ходить только по набросаннымъ лошадинымъ и верблюжьимъ костямъ, а въ крутыхъ мѣстахъ высѣкаютъ ступени, за которыя держатся при всходѣ и спускѣ, но безпрестанно поскользаются. Кто же неосторожно ступитъ одинъ шагъ, мгновенно низвергается въ ледяныя пропасти. Иногда слышенъ трескъ льдовъ, пріятно отдающійся въ горныхъ ущеліяхъ. Люди и скотъ при переходѣ чрезъ сію гору тянутся вереницею, и дрожатъ отъ страха. На льдахъ встрѣчаются мелкіе камни въ кулакъ или съ каштановый орѣхъ, а большіе въ нѣсколько саженъ величиною, и стоятъ иногда на тонкой ледяной подпоркѣ {Кажется, что сіи каменья должны быть острыя вершины горъ, выходящія изо льдовъ.}. Путешествующіе неминуемо должны проходитъ подъ ними. Если же въ дорогѣ застигнетъ ночь, то надобно выбрать большой камень на твердомъ основаніи, и на немъ лечь. Въ тишинѣ ночи до самаго разсвѣта слышны бываютъ пріятные для слуха тоны, какъ будто отъ разныхъ музыкальныхъ орудій происходящіе. Это есть эхо, происходящее отъ тресканія ближнихъ и отдаленныхъ льдовъ. Сіи льды иногда ростутъ, иногда уменьшаются. Возвышаются отъ 5 до 5000 футовъ, опускаются такимъ же образомъ {Вѣроятно, что таковое возвышеніе и пониженіе сочинитель относитъ къ горѣ, взятой отъ ея основанія до послѣднихъ вершинѣ: ибо самовидцы увѣряли меня, что великаго приращенія и уменьшенія льдовъ непримѣтно.}. Дорога также не всегда лежитъ чрезъ одно мѣсто. Есть одинъ священный звѣрь, не волкъ и не лисица. Каждое утро ищутъ слѣдовъ его, и, идучи по онымъ, не могутъ заблудиться. Есть еще орелъ пепельнаго цвѣта. Заблудившіеся съ дороги идутъ на крикъ его, и возвращаются на настоящій путь {Думать надобно, что сей звѣрь священный и орелъ немогли бы служить проводниками по врожденному внушенію, если бы на дорогѣ небыло приманки изъ набросанныхъ костей.}. Далѣе къ западу горныя вершины отвѣсно стоятъ; лѣса возвышаются подобно бамбуковымъ рощамъ, и представляются издали темными; невозможно взойти туда. Чрезъ 80 ли станція Термо-хата. Здѣсь течетъ широкая рѣка, выходящая изъ-подъ Ледяной горы. Она протекаетъ на юго-востокъ около 5000 ли, и раздѣляется на многіе потоки, изъ которыхъ всѣ впадаютъ въ Лобноръ. Чрезъ четыре дни пути отъ Термо-хаты на югъ лежать песчаныя степи, на которыхъ нѣтъ ни травы, ни воды. На 80 или 90 ли отъ станціи повсюду огромные камни и множество тропинокъ; пасущійся скотъ ходятъ по каменнымъ щелямъ. Утскій Главноуправляющій ежегодно однажды посылаетъ чиновника для приношенія жертвы Ледяной горѣ. Молитва на сей случай присылается изъ Обрядной палаты. На сей-то горѣ обитаетъ птичка кхаракучкачь.
Въ Урумци, въ 30 ли отъ станціи Биракъ-булакъ къ западу, есть мѣсто, содержащее около ста ли окружности, и покрытое летучимъ пепломъ, Если туда бросишь какую вещь, тотчасъ появится пламя, и вещь во мгновеніе превращается въ пепелъ. Если бросить камень, то появляется черный дымъ, и, по прошествій довольнаго времени, пропадаетъ. Зимою, когда въ окрестныхъ мѣстахъ выпадетъ глубокій снѣгъ, здѣсь вовсе небываетъ онаго. Сіе мѣсто обыкновенно называется огневищемъ, и птицы боятся летать чрезъ него.
На межѣ между Урумци и Или есть мѣсто, имѣющее около 90 ли окружности. Издали оно кажется бѣлоснѣжнымъ, а земля подобна гужиру, и послѣ дождя твердѣетъ. Если бросить туда камень, то издаетъ звукъ дерева, ударяющаго объ желѣзо. Если люди или скотъ по ошибкѣ зайдутъ туда, то безвозвратно погружаются въ пропасть. Мѣсто сіе называютъ пепельною пропастью.
Боранъ, по-Русски бурунъ, есть ураганъ; случается какъ за границею, такъ и въ сѣверной дорогѣ. Въ Или чрезъ двои сутокъ конной ѣзды отъ Хабтахайской горы къ сѣверозападу водится пестрый быкъ, величиною съ обыкновенную корову. Когда онъ покажется, то поднимается бурунъ, и необыкновенная снѣжная метель помрачаетъ все небо. Когда сей бурунъ застигнетъ людей и скотъ въ дорогѣ, то неболѣе двухъ изъ десяти спасаются. Достигнувъ сего мѣста, прежде съ усердіемъ и умиленіемъ молятся, а потомъ пускаются въ путь. Мѣсто сіе называютъ Вѣтреною степью.
На восточной сторонѣ Пичана, Санъ-цзянь-Фанъ, Ши-сань-цзянь-Фанъ и Буиньшай сутъ мѣста урагановъ. Вѣтеръ поднимается всегда съ сѣверозападной стороны. Предъ самымъ вѣтромъ слышенъ бываетъ глухой шумъ, подобно какъ предъ землетрясеніемъ. Чрезъ мгновеніе настаетъ вѣтеръ, который срываетъ кровли съ домовъ, наполняетъ воздухъ каменьями, въ яицо величиною, опрокидываетъ самыя тяжелыя телѣги и, развѣявъ разсыпавшіяся вещи, наконецъ уноситъ и телѣгу. Людей и скотъ, застигнутыхъ въ дорогѣ, заноситъ весьма далеко, такъ, что и слѣдовъ примѣтить невозможно. Таковые вѣтры наиболѣе весною и лѣтомъ случаются, а осенью и зимою весьма рѣдко. Въ горахъ зеленые плоско-продолговатые каменья, похожіе на яшму, движимые вѣтромъ, издаютъ звукъ, подобный металлическому. Песчаные каменья, ураганомъ занесенные на горы, всегда лежатъ безпорядочными кучами въ странныхъ видахъ, а никогда несоставляютъ холмовъ. Въ которое утро надъ южными и сѣверными горами ясно и чисто, въ тотъ день небываетъ вѣтра; а если мрачный туманъ мало по малу скроетъ оныя, въ тотъ день непремѣнно будетъ сильный вѣтеръ и недолжно пускаться въ дорогу.
Въ Туркистанѣ находятся два ивовые ключа. Одинъ въ десяти ли отъ Ингасарской станціи на востокъ. Двѣ древнія ивы, каждая въ корню около 40 шаговъ окружностію, производящія великую тѣнь своими вѣтьвями, и почитаются тысячелѣтними священными памятниками. Изъ-подъ корня одной ивы вытекаетъ ключь, составляющій озеро, а на корню другой есть отверстіе, чрезъ которое изъ дерева бьетъ ключь самой холодной и пріятной воды. Чрезъ 50 ли отъ Уша на югъ есть ива, толщиною въ семь охватовъ; изъ дупла ея вытекаетъ ключь, который Туркистанцы почитаютъ священнымъ. Если воды въ немъ довольно, то заключаютъ, что годъ будетъ плодороденъ, если мало, то скуденъ; если вода сладка, то годъ счастливъ; если горька, то неблагополученъ.
Туркистанское письмо походитъ на птичьи слѣды, или на головастиковъ. Читаютъ по перегъ отъ правой руки къ лѣвой: но ихъ склады трудны. Имѣютъ азбуку изъ 29 буквъ. Выучивъ сію азбуку, можно читать книги. Каждый юноша, знающій читать и писать, называется Моллою. Кто понимаетъ смыслъ писанія, тотъ отъ всѣхъ въ почтеніи, и называется Ахуномъ.
Туркистанцы имѣютъ разныя книги, какъ то: ботаническія, врачебныя, гадательныя, мѣстословныя, историческія, лѣтописи и землеописаніе разныхъ Государствъ. Они учатъ, что небо высоко и покрываетъ, земля толста и содержитъ насъ, солнце и луна освѣщаютъ насъ, и потому всѣмъ симъ вещамъ покланяться должно. Они запрещаютъ лихоимство, блудъ, обиды, ложь; внушаютъ осмотрительность и добросердечіе. Учатъ, что душа человѣческая по разрушеніи тѣла неразсѣется, но содѣлается духовнымъ веществомъ. Ихъ понятія о природѣ человѣческой большею частію почерпнуты изъ ученія Будистовъ: но они заимствовали только одну скорлупу сего ученія. Впрочемъ, хотя ихъ ученіе и непротивно здравому разуму, но Ахуны уже давно впали въ невѣжество, и просвѣщенныхъ людей между ними трудно найти, большая часть изъ нихъ, подобно гнилымъ членамъ {Сочинитель разумѣетъ Будистовъ Китайскихъ.} въ Китаѣ, суть вредные обольстители, которые только выманиваютъ имѣніе у глупыхъ людей. Это достойно крайняго сожалѣнія.
Высшій начальникъ въ Туркистанѣ называется Акимъ-бекъ. Онъ въ высокомъ уваженіи, ему одному принадлежитъ право казнить и прощать, давать достоинства и лишать оныхъ. Слѣдующій по немъ называется Ишкага-бекъ (градоначальникъ или городничій), который также считается главноуправляющимъ. Изъ прочихъ Бековъ каждый завѣдываетъ одною какою-либо частію. Завѣдывающій сборомъ поземельныхъ податей называется Хазыначи (казначей); завѣдывающій покупкою и продажею земель и домовъ, и рѣшеніемъ тяжебныхъ дѣлъ -- Мутавалли, завѣдывающій богоелуженіемъ.-- Муфти Шифу, завѣдывающій военною частію и почтою -- Дугуанъ; уголовными дѣлами -- Казы; водянымъ сообщеніемъ -- Мирабъ; уравненіемъ рыночныхъ цѣнъ -- Вагиръ; казенными постройками -- Наикбу; распоряженіемъ старшинъ -- Миръ; завѣдывающій сборомъ пошлинъ (съ явочныхъ о рожденіи, бракахъ и смерти) -- Арбабь; сборомъ пошлинъ съ купцовъ -- Кэлкэялакъ {Сіе слово испорчено Китайскимъ выговоромъ.}; училищами -- Закти-мактубъ; доставленіемъ фуража и путеваго содержанія -- Шихуръ; сборомъ пошлинъ съ плодовъ и огородной зелени -- Багъ-мягдаръ; караулами -- Даруга; объѣздный и приставъ тюремный -- Поти-шабу; исправленіемъ дорогъ -- Сэидъ; уважаемый деревенскими жителями. Каждый Бекъ имѣетъ крестьянъ для домашнихъ прислугъ, отъ 2 да 100 семействъ неравно. Къ высшимъ должностямъ назначаетъ Утскій (Китайскій) Главноуправляющій, и представляетъ Государю на утвержденіе; отъ чего Акимъ-беки лишились права казнить и прощать, давать достоинства и лишать оныхъ. Селенія или деревни называются аманями (аулъ); въ каждомъ изъ нихъ опредѣляется отъ Князя Бекъ для сбора подушнаго и для наряда къ земскимъ работамъ. Есть еще Кэукэ-баши {И сіе слово испорчено Китайскимъ выговоромъ.}, надзирающій надъ землепашествомъ.