Буруть (собственно Кэргизъ) есть и названіе кочеваго народа, обитающаго между Ань-цзичжаномъ и Кашгаромъ. Земли его обширны и многолюдны. Владѣльцы ихъ называются Би. Иные Би имѣютъ отъ 10 до 20, а другіе и до 30 аманей {Подъ аманями здѣсь разумѣются аулы.}, жители которыхъ числятся рабами ихъ. Хотя всѣ носятъ названіе Бурутовъ, но не одного имѣютъ Би. Каждый Би владѣетъ своею землею, имѣетъ своихъ подданныхъ. Они всѣ равносильны 9 и независятъ другъ отъ друга. По смерти Би постановляютъ сына или брата на его мѣсто, а посторонніе немогутъ заступать онаго. Голову брѣютъ; свинины неѣдятъ. Платье носятъ съ узкими рукавами на распашку. Шляпы ихъ четвероугольныя, съ плоскимъ верхомъ. Женщины для украшенія втыкаютъ на шляпѣ фазановыя перья. Обыкновенія и языкъ сходны съ Туркистанскими; а если есть разница, то небольшая. Живутъ въ войлочныхъ кибиткахъ; занимаются скотоводствомъ; питаются мясомъ; вино дѣлаютъ изъ коровьяго и кобыльяго молока, какъ и у Олотовъ. Любятъ Китайскій фарфоръ, чай, гродетуры, бязи, табакъ и вино, и почитаютъ сіи вещи нужнѣйшими. Кэргизы бѣдны, но отважны: недорожатъ жизнію. Падки на корысть, склонны къ хищничеству, храбры на войнѣ. Казаки и Болуры боятся ихъ. Даже Чжуньгары, во время своего могущества, немогли покорить ихъ подъ свою власть. Они грабили какъ Туркистанцевъ, выѣзжавшихъ за границу, такъ и иностранцевъ, пріѣзжавшихъ на Новую Линію для торговли. Но какъ скоро Китайскія войска покорили Западный край, то Кэргизы оставили свои разбои. Ихъ Би ежегодно присылаютъ своихъ чиновниковъ къ Ушскому Генералу съ прошеніемъ о доставленіи лошадей ихъ къ Пекинскому Двору. Какъ въ 23-е лѣто правленія Дянь-лунъ (1758) Китайцы имѣли войну съ мятежными Хочжамами, то Бурутскій Би Акимъ, кочевавшій по близости Кашгара, страшась великой Китайской державы, вышелъ со своими людьми противъ Хочжамовъ, и всѣми силами сражался съ ними. Государь, уважая заслуги его, пожаловалъ его Акимъ-бекомъ въ Ташмелекъ. Бывшіе подъ нимъ старшины также награждены чинами и павлинными перьями. Нынѣ люди его поколѣнія кочуютъ во внутренности горъ и въ дремучихъ лѣсахъ Яркянскихъ, Кашгарскихъ и Ушскихъ, спокойно занимаясь скотоводствомъ.
Аньцзичжанъ.
Аньцзичжанъ {Подъ Аньцзичжаномъ должно разумѣть владѣніе Коканъ. } есть названіе Туркистанскаго владѣнія, коего Ханъ Одона считался знаменитѣйшимъ. По смерти его постановленъ братъ его Налапота. Онъ владѣетъ четырьмя городами. Первый и самый большой есть Коканъ, который содержитъ до 30,000 семействъ или домовъ, и составляетъ резиденцію Хана; второй, Мерголань, содержащій до 20,000 домовъ; третій, Найманъ, въ которомъ считается до 10,000 домовъ, и малѣйшій городокъ Аньцзичжанъ, въ коемъ не болѣе тысячи домовъ. Жители сихъ четырехъ городовъ считаются рабами Ханскими. Въ 23-е лѣто правленія Цянь-лунъ (1768) Аньцзичжанскій Ханъ поступилъ въ покровительство Китайской державы. Отъ Кэргизовъ къ западу Аньцзичжанцы живутъ городами и селеніями; занимаются землдѣліемъ и садоводствомъ. Земля произращаетъ: просо, горохъ, овощь и всякіе плоды. Тамошніе персики почитаются превосходными. Водятъ рогатый скотъ и лошадей, и занимаются звѣроловствомъ. Голову брѣютъ; свинины неѣдятъ. Носятъ Бухарскіе халаты и четвероугольныя безъ полей шляпы, имѣютъ великую склонность къ торговлѣ. Перенося суровости зимы и подвергаясь опасностямъ, часто по году и понѣскольку лѣтъ невозвращаются въ домъ, если неразбогатѣютъ отъ торговъ. Западныхъ Туркистанцевъ называютъ Аньзичжанцами также, какъ жителей Восточнаго Туркистана называютъ Кашгарцами.
Болоръ.
Болорцы составляютъ особливый родъ въ Западномъ краю, обитающій отъ Яркяни къ западу. Домы строятъ изъ глины, и живутъ деревнями. Письма нѣтъ у нихъ, и языка Typкистанскаго не понимаютъ. Только одѣяніе ихъ сходствуетъ съ Аньцзичжанскимъ. Глаза у нихъ впалые, носъ высокій, губы вздернувшіяся, бороды густыя. Между мужчинами и женщинами нѣтъ различія (женскій полъ непрячется). Четыре и пять братьевъ берутъ одну жену. Ночуютъ у нее по порядку, а для знака вѣшаютъ сапоги на дверяхъ. Раждающихся сыновей и дочерей также по порядку признаютъ своими. Нѣтъ братскаго родства между ними, а въ обществѣ наблюдаютъ только старшинство по лѣтамъ. Въ сей странѣ большею частію песчаныя степи и солончаки; земель удобныхъ для землепашества мало. Жители вообще бѣдны. Сѣютъ пшеницу и ячмень, и не болѣе 1 1/2 му. Много шелковичныхъ деревъ, съ которыхъ ягоды сушатъ на солнцѣ и запасаютъ въ пищу. Иные питаются козьимъ молокомь, а изъ кобыльяго молока дѣлаютъ вино. Владѣтеля называютъ Би, а подать ему отдаютъ людьми. У кого шестеро или семеро дѣтей, тотъ даетъ трехъ; а у кого четверо или пятеро, даетъ только двухъ. Дѣтей, отдаваемыхъ въ подать, продаютъ въ Индустанъ, Казакъ, Аньцзичжанъ и въ разные города Восточнаго Туркистана въ невольники. Цѣны очень высоки. Вообще за одного человѣка берутъ отъ 50 до 90 лановъ серебра. Болорцы по природѣ робки; Буруты часто похищаютъ у нихъ людей, и продаютъ въ другія мѣста, и они невступаются.
О Россіи.
Россія есть большое государство. Къ востоку простирается до моря, на югѣ граничитъ съ Срединнымъ государствомъ, на сѣверозападѣ смежно съ Кунгаромъ. отъ востока къ западу содержитъ болѣе 20,000 ли; отъ юга къ сѣверу сжато, и содержитъ отъ 1 до 3000 ли, неравно. Государь ея называется Ханомъ. Жители имѣютъ глаза впалые, носъ высокій, зрачки зеленые, бороды и волосы свѣтлорусые и рыжіе. И мужескій и женскій полъ отрощаютъ волосы. Мужчины примачиваютъ волосы клейкою водою, чтобы они завивались кудрями, а женщины зачесываютъ оные на головѣ въ высокій пучекъ. У мужчинъ платъе въ обтяжку, и по всему тѣлу застегнуто; женщины носятъ юбки, длинныя рубахи, кафтаны и курмы {Сарафаны и шубы, или кафтаны. Сочинитель всѣ Русскія платья называетъ именами Китайскихъ одеждъ.}, подобные Китайскимъ; но только ногъ нестягиваютъ. Исподняго платья не носятъ; почему юбки ихъ длинны, и съ обоихъ боковъ сшиты. Монету употребляютъ серебреную съ изображеніемъ лица своего Хана; она вѣсомъ въ семь чиновъ, и называется Аласланъ. Въ расположеніи годовыхъ временъ и мѣсяцовъ слѣдуютъ Европейскому счисленію; наблюдаютъ равнодействіе и солнцестояніе (поворотъ); полагаютъ высокосъ. Солнечныя и лунныя затмѣнія вычисляютъ безъ малѣтней погрѣшности. Любятъ высокіе домы, которые бываютъ въ четыре и пять этажей. Кровли, переводины и столбы деревянные, плотно покрываемые масляною замазкою. Черепицы неупотребляютъ, но въ раскрашиваніи и рѣзбѣ видно чрезвычайное искуство. Окна дѣлаютъ на всѣ четыре стороны, и употребляютъ для сего разноцвѣтныя стекла, оправляемыя золотомъ, серебромъ и шелкомъ; иные вмѣсто стеколъ употребляютъ слюду (Тьхянь-пьхи-чжи), находимую въ ихъ землѣ. Отдѣлка вообще правильная и красивая. По множеству дерева легко случаются пожары; почему весьма строго предписывается, чтобы осторожнѣе обращались съ огнемъ. Если нечаянно загорится строеніе, то тысячи домовъ превращаются въ пепелъ. Въ покояхъ имѣютъ софы, столики, стулья, скамьи, точно какъ въ южныхъ сторонахъ Китая. Ни мужчины, ни женщины неумѣютъ сидѣть, поджавши подъ себя ноги; Ежедневно умываются по два раза, При свиданіи съ родными, друзьями и гостями недѣлаютъ ни колѣнопреклоненія, ни низкопоклоненія, ни наклоненія головы {Три рода Китайской вѣжливости при взаимномъ свиданіи.}, но за учтивость ставятъ свести уста съ устами (поцѣловаться). Любятъ чай, но пьютъ его съ сахаромъ. Пшеничный и ржаной хлѣбъ составляетъ обыкновенную ихъ пищу. Рыба почитается первымъ кушаньемъ, свинина вторымъ. Бадьянъ считается лучшею приправою въ кушаньяхъ, и каждый любитъ его. Въ пищу употребляютъ только просо, мясо и горохъ. Столица великолѣпна, и въ окружности содержитъ нѣсколько десятковъ ли. Чиновники, и гражданскіе и военные, носятъ при бедрѣ шпаги. Ручки или ефесы у шпагъ бываютъ яшмовыя, золотыя, серебряныя, мѣдныя, оловянныя и желѣзныя, и служатъ къ различению классовъ. Взглянувъ на шпагу, можно узнать степень чиновника. Народъ у нихъ занимается землепашествомъ, и платитъ подати. Съ трехъ душъ берутъ одного, а съ пяти двухъ человѣкъ въ солдаты. Для солдатъ находятся казармы, куда поступаютъ они на 16 году возраста, и каждому дается лошадь и оружіе, но непозволяютъ возвращаться въ домъ и жениться. Находясь въ казармахъ, ежедневно обучаются воинскимъ упражненіямъ. Какъ скоро открывается война, то отправляются въ походъ подъ предводительствомъ своихъ офицеровъ. Жалованья получаютъ по одному Аласлану и по мѣшку хлѣба въ мѣсяцъ. По достиженіи пятидесятилѣтняго возраста увольняются изъ службы. Законы у нихъ чрезвычайно строги. Мужчинъ за воровство, женщинъ за прелюбодѣяніе, за убійство, неразбирая съ умысломъ или безъ намѣренія, въ дракѣ или по неосторожности, равно за бѣгство въ чужое государство, разрубаютъ на части топоромъ. Въ семъ государствѣ славныхъ горъ и великихъ рѣкъ очень много. Земли тучны, но мѣстами находятся и солончаки. Мѣстныя произведенія суть: бѣлый сахаръ, леденецъ, писчая бумага, чай, зеркала, стекла, чернобурыя лисицы, черные соболи, рыси, горностаи, бѣлки, морскіе бобры, выдры; только мало золота и серебра. Плоды и овощи всѣ находятся. Россія есть Государство, зависящее отъ Кунгаровъ, и Государь ея давно уже числится вассаломъ ихъ, и представляетъ дань. Послѣ 20-го лѣта правленія Цянь-лунъ (1755), Бѣлый Царь, надѣясь на силу и обширность своихъ владѣній, отказался давать дань Кунгарамъ, и, взявшись за оружіе, обезпокоилъ границы ихъ: почему нѣсколько лѣтъ продолжалась война между сими государствами. Россіяне часто претерпѣвали пораженія, и потеряли болѣе 200,000 войска. Пришедъ отъ сего въ большое безсиліе, они немогли противустоять, и по прежнему признавъ себя зависимыми, сверхъ обыкновенной дани, надбавили ежегодно по 500 мальчиковъ и по 500 дѣвицъ. Послѣ сего война прекратилась. Россіяне крайне соблюдаютъ вѣрность къ Государю. Даже если бы Ханъ ихъ имѣлъ какіе недостатки, то никогда не осмѣлятся судить о его поступкахъ. По сей причинѣ никогда небыло у нихъ ни бунта, ни престолохищничества. У нихъ одинъ домъ царствуетъ неизвѣстно сколько тысячъ лѣтъ, между тѣмъ какъ въ другихъ государствахъ часто случаются перемѣны владычествующихъ домовъ. По запискамъ сѣверо-западнаго края, Россія, иначе Лоча, есть древнее владѣніе Динлинь. Тамъ ночи коротки, дни долги. Множество большихъ рѣкъ и озеръ, по которымъ есть судоходное сообщеніе. Мѣстныя произведенія суть: пять родовъ хлѣба, шесть родовъ животныхъ, всякіе плоды и зелень огородная, стекла, цвѣтные ковры, золотая бумага, бѣлое желѣзо (жесть), красныя и черныя юфти и мѣхи. Жители понятны, имѣютъ высокій носъ, глубокое подлобье, голубые глаза, есть и каріе. Они суть потомки Китайскаго Ли-линъ. Волосы имѣютъ курчавые, бороды рыжія, платье въ обтяжку, обувь безъ передковъ {Кажется, здѣсь сочинитель разумѣетъ какіе-либо Русскіе башмаки или лапти, у которыхъ есть головки, но нѣтъ передковъ.}, любятъ ѣсть кислое и пряное, пристрастны къ вину. Домы строятъ изъ тесницъ, горизонтально полагаемыхъ, а города изъ деревянныхъ надолбовъ. Монету отливаютъ изъ серебра; плоскіе каменья служатъ таблицами (аспидныя доски для письма). Они обожаютъ Іисуса. Въ правленіе Кханъ-си открыли сообщеніе съ Китаемъ, и прислали сюда студентовъ для обученія переводу и Четырекнижію, но послѣ 30 года правленія Цянь-лунъ (1755), по дѣлу Амурсаны, торговля съ Россіею прекращена.
ОТДѢЛЕНІЕ IV.
О ВОЗМУЩЕНІИ И ПАДЕНІИ ЧЖУНЬГАРОВЪ (въ 1754 году.)
Чжуньгаръ есть поколѣніе Олотское. Чжуньгарцы несѣютъ хлѣба; занимаются скотоводствомъ; питаются мясомъ; вино дѣлаютъ изъ коровьяго и кобыльяго молока. Они имѣютъ прозванія и однофамильные (родовичи), также небрачатся между собою: но между мужчинами и женщинами наименѣе наблюдаютъ различія, нежели у Туркистанцевъ {Сочинитель, будучи Китаецъ, все примѣчаемое имъ за границею одобрялъ или охуждалъ въ сообразность Уложеніямъ и обыкновеніямъ своего отечества. У Китайцевъ съ семи лѣтъ отдѣляютъ дѣвушекъ отъ мальчиковъ, и особо воспитываютъ.}. Владѣтель ихъ называется Ханомъ; по немъ слѣдуютъ Тайцзи и Зайсаны. Чжуньгары вообще злы, глупы, насильственны, безразсудны. Хищнищество почитаютъ способностію, кто неворуетъ, того несчитаютъ человѣкомъ. Кто одинъ ограбитъ нѣсколько человѣкъ, того почитаютъ удальцомъ. Это есть общій нравъ ихъ; но никогда некасаются собственности своихъ единоземцовъ. Весьма уважаютъ Ламъ, и наставленія ихъ принимаютъ за законъ. Издалека увидѣвши Ламу, снимаютъ шапку, преклоняютъ голову, и если Лама коснется рукою темени чьего, тотъ бываетъ въ величайшемъ восторгѣ. Отецъ, имѣя пригожую дочь, за долгъ поставляетъ сначала отдать ее Ламамъ. Если молодая жена занеможетъ, то мужъ проситъ Ламъ взять ее къ себѣ переночевать, и чѣмъ долѣе пробудетъ она при Ламахъ, тѣмъ болѣе мужъ и родители ея радуются: но если болѣзнь сдѣлается опасною, и Ламы велятъ мужу обратно взять ее домой, тогда мужъ сожалѣетъ только о худомъ счастіи своей жены. Если же дѣвушка возвратится въ домъ свой уже чреватою, то почитаютъ ее счастливою. Послѣ сего женихи наперерывъ ищутъ ея руки, въ противномъ случаѣ никто и неспроситъ объ ней {Правда, что въ Монголіи Ламы также и врачи; правда и то, что у Монголовъ чистота дѣвства и ложа супружескаго не въ большомъ уваженіи: но неможетъ быть, чтобъ помянутыя обыкновенія были всеобщи. Китайцы склонны къ язвительнымъ насмѣшкамъ надъ другими народами.}. У нихъ нѣтъ Астрономическаго времячисленія. Вычисляютъ солнцестояніе и раздѣленіе годовыхъ временъ по неисходному календарю; но разности и ошибокъ мало бываетъ, Если кто умретъ, то оставляютъ его, и перекочевываютъ въ другое мѣсто, или полагаютъ трупъ его въ горахъ, или въ степи на съѣденіе звѣрямъ, представляя, что покойникъ симъ образомъ избавится отъ грѣховъ, и ранѣе возродится. Пѣніе ихъ заунывно. Ежели въ тихую ночь, сѣвши въ кружокъ, напѣваютъ какую пѣсню, то трогаютъ и извлекаютъ слезы у другихъ. Они кочевали въ Или, Урумци, Ярѣ, Юлдусѣ, Мамасѣ и Баиньтнаѣ. Земли ихъ обширны; по тучнымъ пастьбищамъ и хорошей водѣ удобны для скотоводства. Они суть люди, привыкшіе къ суровой жизни; склонны къ войнѣ, утѣшаются убійствомъ. Искусно владѣютъ ружьемъ и пиками. Туркистанцы и Казаки были подъ игомъ ихъ. Чжуньгары могли выставлять до милліона войскъ. Горныя долины покрыты были верблюдами, лошадьми, рогатымъ скотомъ и овцами. Посему, надѣясь на свою силу, они утѣсняли Россію, Индустанъ, Кашемиръ, Западный Тибетъ и Коканъ. Въ правленіе Кханъ-си и Юнъ-чженъ, они нападали и на предѣлы Китая. Война продолжалась нѣсколько лѣтъ, и хотя много Чжунь-гаровъ побито было, но неможно было совершенно истребить ихъ. По смерти Хана ихъ Цеванъ-Рапданя, младшій его братъ Галдань-церынъ сѣлъ на Ханскій диванъ. Сѣсть на диванъ значитъ вступить на престолъ. Сей Галданъ-церынъ имѣлъ трехъ сыновей и одну дочь. Старшій сынъ назывался Лама-дарчжа, второй Ачжа {Собственно Цеванъ-дорцзи-ачжа-намгялъ. }, третій Мо-кэши {Собственно Цевани-чжаши. }, а дочь Улань-баяръ, Ачжа родился отъ матери высокаго происхожденія, а Лама-дарчжа отъ служанки. По смерти Галдань-церына, вельможи возвели на престолъ Ачжу, который и убилъ меньшаго своего брата. Лама-дарчжа, опасаясь и себѣ подобной участи, убилъ Ачжу и самъ вступилъ на ханство. Тогда Улань-баяръ и мужъ ея возстали противъ Ламы-дарчжи, но были взяты и преданы смерти. Въ сіе время Даваци и Амурсана особо кочевали въ Ярѣ, и каждый имѣлъ по нѣскольку тысячъ кибитокъ. Даваци родился отъ знаменитой крови, но былъ безъ дальнихъ способностей. Амурсана былъ низкаго происхожденія, но лукавъ, коваренъ, золъ и властолюбивъ въ высокой степени. Старшины также были недовольны поступками Ламы-дарчжи, и, противорѣча ему, неисполняли его повелѣній. Раздраженный симъ Лама-дарчжа послалъ войска, чтобы привесть ихъ въ послушаніе. Даваци и Амурсана, будучи разбиты, оба бѣжали въ Казачьи степи, гдѣ и укрывались нѣсколько времени. Ламадарчжа въ тайномъ совѣщаніи съ Ламами и Тайцзіями полагалъ, что помянутые два человѣка, если неистребить ихъ, непреминутъ произвести безпокойствія. И такъ отправилъ ему преданныхъ съ 60,000 отборнаго войска, чтобы, денно и ночно поспѣшая на западъ, обозрѣли Казачьи аймаки, и непремѣнно поймали ихъ. Даваци незналъ, что дѣлать; только денъ и ночь плакалъ; но Амурсана лишь услышалъ о тонъ, немедленно выбралъ 1,500 лучшихъ людей, взялъ въ запасъ сушенаго мяса и, въ глухихъ горахъ необитаемыми мѣстами ночью пробираясь, а днемъ укрываясь скрытно вступилъ въ Или, и внезапно убилъ Ламу-дарчжу въ юртѣ. Какъ Амурсана былъ низкаго происхожденія, то и возвели Давація на престолъ. Еще Галдань-церыновъ отецъ Цеванъ-Рапдань, плѣняясь богатствами обоихъ Тибетовъ, Восточнаго и Западнаго, склонялъ Тибетскаго Хана Хлассана, отложившись отъ Китая, предаться ему; для сего условился принятъ Хлассанова сына въ домъ къ себѣ и женить на своей дочери; и какъ скоро заманилъ его въ Или, потребовалъ сдать ему земли обоихъ Тибетовъ. Хлассанъ посовѣтовался съ Далай-ламою, но сей небылъ согласенъ на то Галдань-церыновъ отецъ крайне раздражился: почему пошелъ въ Тибетъ чрезъ Туркистанскій городъ Шаяръ. Шаярскій Акимъ-бекъ Kapхуръ взялся быть вожатымъ; но въ песчаныхъ степяхъ и топяхъ около Звѣзднаго моря, по причинѣ трудныхъ дорогъ, много потерялъ и людей и лошадей; почему разсердившись возвратился и убилъ зятя своего, сына Хлассанова; и какъ въ сіе время дочь его осталась беременною, то онъ положилъ, что если родитъ сына, убить его; а если родится дочь, оставить. Родилась дочь, которую по пришествіи въ возрастъ выдалъ въ замужство {См. въ Прибавленіяхъ No 9.}, и отъ сей-то родился Амурсана. Амурсана вышелъ изъ чрева весь въ крови, и нѣкоторые сочли сіе знакомъ мщенія, Даваци, по вступленіи на ханство, немогъ соединить подданныхъ. Почему ежегодно происходили смятенія, и при каждомъ возмущеніи онъ вызывалъ Амурсану изъ Яра для прекращенія ссоръ. Амурсана часто осмѣивалъ и упрекалъ Давація, такъ что сей противъ воли своей принужденъ былъ разсориться съ нимъ. Въ послѣдствіи Даваци мало по-малу пришелъ въ любовь у народа, и пошелъ- войною на Амурсану, за его коварства. Сей, видя несоразмѣрность силъ своихъ противустать Давацію, ушелъ съ своимъ поколѣніемъ, и въ 19-е лѣто правленія Цянь-лунъ (1754) вступилъ въ Китайское подданство, Государь пожаловалъ его Княземъ первой степени (Цинь-ванъ); назначилъ Генералъ-Губернатора Бань-ди Главнокомандующимъ, Генералъ-Губерналіора Эягунганя Совѣтникомъ его, и отправилъ ихъ чрезъ крѣпость Цзя-юй за границу съ арміею, состоящею изъ войскъ: Маньчжурскихъ, Китайскихъ, Чахарскихъ и Солонскихъ; Амурсану опредѣлилъ помощникомъ и вожатаемъ. Они чрезъ Баркюль и Урумци прямо ударили на Или. Армія была многочисленна, и поля покрылись знаменами. Ламы и Зайсаны Чжуньгарскихъ Айманей съ своими людьми, для предупрежденія худыхъ послѣдствій, при первомъ появленіи войскъ одинъ за другимъ покорялись. Даваци, видя измѣну отъ подданныхъ, чувствовалъ, что онъ не въ силахъ будетъ устоять. Предполагая, что Ходисъ, Утскій Акимъ-бекъ, имъ поставленный, неможетъ забыть сего благодѣянія, -- съ сыномъ своимъ Лобцзаномъ и другими родственниками, въ числѣ ста конныхъ, ушелъ чрезъ Ледяную гору въ Туркистанъ, и въ 40 ли отъ Уша расположился станомъ. Ходисъ послалъ людей на встрѣчу Давацію съ волами и виномъ. Спутники Даваціевы говорили, что трудно угадать мысли Ходисовы; но Даваци думалъ только, что Ходисъ возведенъ имъ на кыяженіе, и четыре брата Ходисовы опредѣлены были Акимъ-беками. Онъ никакъ невоображалъ, чтобы люди могли быть неблагодарными. При семъ угощеній Даваци съ прочими опьянѣлъ. Тогда Ходисъ, перевязавъ всѣхъ ихъ, привезъ въ городъ, и выдалъ Китайскимъ войскамъ, за что получилъ отъ Китайскаго Двора достоинство Князя. Послѣ сего покорены были Чжуньгарскія владѣнія.