О ВОЗМУЩЕНІИ И ПОГИБЕЛИ АМУРСАНЫ (ВЪ 1705 ГОДУ.)
Амурсана былъ человѣкъ коварный и непостоянный {Амурсана былъ послѣдній Калмыцкій Ханъ: но онъ, какъ бунтовщикъ, отложившійся отъ Китая, непочитается въ числѣ Хановъ. Ханьша, жена его, привезена въ Пекинъ, гдѣ вскорѣ, по заключеніи въ тюрьмѣ, родила сына, который воспитанъ и умеръ въ той же тюрьмѣ, имѣя около сорока лѣтъ отъ роду.}. Онъ велъ Китайскія войска для покоренія Или, въ томъ предположеніи, чтобы, при помощи Китайской державы, самому сдѣлаться Чжуньгарскимъ Ханомъ. Начало весьма благопріятствовало его намѣреніямъ, и трудно было проникнуть его замыслы. Но политика Китайскаго Двора имѣла свои тайные планы. Амурсана самъ усматривалъ, что неможетъ достигнуть желаемаго: почему предпринялъ мятежные замыслы. Обольстивъ Олотскіе Аймани, склонилъ ихъ отложиться. Въ сіе время Китайское побѣдоносное войско ушло въ обратный путь. Одинъ Главнокомандующій съ Совѣтникомъ остался въ Пирцини для приведенія дѣлъ въ порядокъ. При немъ было не съ большимъ 500 человѣкъ Маньчжурскаго и Китайскаго войска. Дѣло открылось внезапно, и Генералы оба погибли. Какъ скоро Амурсана взбунтовался, то снова отправлена въ Или многочисленная армія. Амурсана, по истощеніи силъ, только съ семью его родственниками убѣжалъ въ Россію. Армія преслѣдовала его до границы Россійской. Бѣлый Царь приказалъ выдать трупъ его. Послѣ сего Олоты часто бунтовали. Раздраженный Государь послалъ въ Или три корпуса войска, которыя, вступивъ въ Олотскія земли, истребили до милліона обоего пола людей, неразбирая возраста. Разсѣявшіеся ушли въ ущелья Монацинь- о лы: но Китайскія войска, окруживъ сію гору, умертвили до единаго изъ укрывшихся въ ней. Остались только неучаствовавшіе въ бунтѣ. Послѣ сего Чжуньгарія совершенно присоединена къ Китайской державѣ. Для управленія сей страны опредѣленъ Главнокомандующій, и въ разныхъ мѣстахъ поставлены гарнизоны и военнопоселяне.
О возмущеніи Борониду и Хоцзичжаня (въ 1755--1758 годахъ).
Хочжа { Хочжа здѣсь принимается почти за прозваніе: у Сочинителя Хочжо. } Мягмудъ былъ изъ Княжескаго Туркистанскаго дома. Весь восточный Туркистанъ былъ подъ игомъ Чжуньгаровъ, и ежегодно платилъ имъ подать. Хочжа Мягмудъ былъ славенъ, и народъ имѣлъ приверженность къ нему: почему Чжуньгарскій Ханъ поручилъ ему главное начальство надъ Туркистаномъ. Съ сего времени Хочжа Мягмудъ началъ жить въ Яркяни и управлять Туркистаномъ, отъ имени Чжуньгаровъ. Онъ былъ довольно хитръ, и умѣлъ привлекать людей къ себѣ. Жители большихъ городовъ въ Туркистанѣ всѣ были привержены къ нему: почему онъ мало помалу приготовлялся отложиться отъ Чжуньгаріи, и сдѣлаться независимымъ владѣтелемъ. Чжуньгарскій Ханъ предусмотрѣлъ противные его замыслы, вызвалъ его въ Или, и посадилъ въ подземелье, откуда уже чрезъ нѣсколько лѣтъ освободилъ его, и оставилъ жить въ Или подъ присмотромъ. Хочжа Мягмудъ, находясь въ Или, родилъ двухъ сыновей, изъ которыхъ старшій назывался Борониду, младшій Хоцзичжань {У сочинителя старшій названъ Буладунь, младшій -- Хоцзичжанъ. }, а Туркистанцы обыкновенно называли ихъ старшимъ и младшимъ Хочжамами. По смерти Хочжа Мягмуда, сыновья его еще жили въ Или. Въ 20-е лѣто правленія Цянъ-лунъ (1755), когда Китайскія войска покорили Или, Главнокомандующій Баньди отпустилъ обоихъ на свою родину въ Яркянь. Какъ только они возвратились въ домъ, то приверженные къ отцу ихъ и старые родственники всѣ собрались къ нимъ, учредили большое пиршество, и начали совѣтоваться о будущихъ мѣрахъ. Борониду хотѣлъ собрать повѣренныхъ отъ всѣхъ городовъ и ожидать указа отъ Императора: но Хоцзичжань былъ противнаго мнѣнія. "Братъ! говорилъ онъ, мы нѣсколько лѣтъ были въ заточеніи у Чжуньгаровъ, и только что возвратились въ отечество. Ты желаешь ожидать указа отъ Китайскаго Двора, но предварительно можно знать, что одного изъ насъ потребуютъ въ Пекинъ въ заложники. Какое же будетъ отличіе отъ прежняго заточенія? Не лучше ли принять оружіе въ руки, и запереть всѣ проходы? Тогда Китайскія войска немогутъ проникнуть къ намъ; а если и придутъ, то чрезмѣрно утомленныя: съѣстные припасы немогуть придти къ нимъ въ свое время, и мы при первомъ нападеніи разсѣемъ ихъ. Сверхъ того Чжуньгары теперь уже истреблены,и мы ни съ которой стороны неимѣемъ сильныхъ сосѣдей. Недолжно упускать сего случая,. самымъ небомъ представляемаго." Всѣ были согласны на послѣднее мнѣніе. Почему Беки и Ахуны обнародовали по городамъ и селеніямъ приготовлять лошадей и оружіе, и ожидать повелѣній отъ двухъ Хочжамовъ. Всѣхъ почти городовъ Туркистанцы рѣшились начать дѣло. Но возвращеніе двухъ Хочжамовъ изъ Или непріятно было нѣкоторымъ знатнымъ фамиліямъ, бывшимъ въ несогласіи съ домомъ ихъ; какъ-то, Кучаскому Акимъ-беку Авдею и сыну его Осману, Пайскому Акимъ-беку Кадаймоту и сыншу его Абдульманю. Аксускій Туркистанецъ Сэтибалди и младшій его братъ Тохто-сопи пришли въ великій страхъ, предвидя неминуемую себѣ погибель отъ Хочжамовъ. Оставя домъ, они сбѣжали въ Или, и, явясь въ армію, отдались подъ покровительство Китая. Тогда Борониду съ братомъ явно отложился. Разные города приняли ихъ сторону. Хоцзичжань былъ хитрѣе, и всѣ дѣла отъ него зависѣли. Какъ городъ Куча былъ ключемъ въ Новую Линію съ запада, то и поставили Акимъ-бекомъ въ немъ Абдукерима {Абдукеримъ почитался славнымъ воиномъ, и одаренъ былъ такою тѣлесною силою, что одинъ могъ биться съ двумя стами вооруженныхъ солдатъ.}, преданнаго имъ, и усилили гарнизонъ тысячью отборныхъ солдатъ. Въ сіе время Главнокомандующій Чжао-хой занятъ былъ дѣлами въ Или. Слухи о возмущеніи дошли до него, но еще небыло достовѣрнаго извѣстія. Онъ отрядилъ Генерала Иминьшу съ сотнею Маньчжуръ, съ сотнею Туркистанцевъ, пришедшихъ съ Авдеемъ и Кадаймотомъ, и съ 2,000 Олотовъ. Сей корпусъ, переправившись чрезъ гору Молтусъ, прямо подошелъ къ Кучѣ, подъ предлогомъ для полученія хлѣба и фуража, а въ самомъ дѣлѣ, чтобъ развѣдатъ о дѣлахъ не подалеку отъ города при горѣ нашли трехъ убитыхъ Туркистанцевъ, которые были родственники Авдею. Авдей сильно былъ тронутъ симъ приключеніемъ, и, немедленно явившись къ дивизіонному Генералу, сказалъ: "Три убитые человѣка сутъ ближніе мои родственники. Изъ сего ясно видно, что городъ Куча принялъ сторону Хоцзичжаневу и взбунтовался. При насъ только сто человѣкъ Маньчжуровъ и Олотскія войска, которыя недавно поддались, и еще неимѣютъ единодушія. И такъ мы не въ состояніи противиться. Лучше наскоро донести Главнокомандующему, а потомъ съ осторожностію подступить. Симъ образомъ можемъ совершенно обезопасить себя." Иминьшу несогласился на сіе предложеніе, и подступилъ къ Кучѣ. Абдукеримъ выслалъ людей просить его въ городъ. Авдей и Кадаймотъ убѣдительно отсовѣтовали: но Генералъ непослушалъ ихъ, и они обратно ушли въ Или. Олоты равнымъ образомъ знали коварство Туркистанцевъ, и ни одинъ изъ нихъ несогласился итти въ городъ. Иминьшу съ сотнею Маньчжуръ только что успѣлъ пройти ворота, какъ немедленно всѣ они были изрублены. Государь предписалъ Главнокомандующему Ярхашаню итти съ Авдеемъ къ Кучѣ чрезъ Турпанъ съ 10,000 Маньчжурскаго и Китайскаго войска, и взять сей городъ. Куча болѣе мѣсяца держался. Борониду съ братомъ, получивъ извѣстіе о семъ, взялъ десять тысячъ отборныхъ войскъ, въ числѣ которыхъ было восемь тысячъ искуснѣйшихъ стрѣлковъ, повелъ ихъ чрезъ степь Аксускую кратчайшимъ путемъ, и вступилъ въ сраженіе съ нашимъ войскомъ по южную сторону города. Сраженіе продолжалось цѣлый день съ большою упорностію. Мятежники были совершенно разбиты, и ушли въ городъ. Они лишились убитыми 6000 лучшихъ солдатъ. Послѣ сего заперлись въ городѣ, и болѣе непроизводили вылазокъ. Сей городъ прилежитъ къ грядѣ горъ, и стѣны весьма плотно сбиты изъ глины съ таловымъ плетнемъ; по чему пушечныя ядра нималаго вреда имъ недѣлали. Въ сіе время солдаты Зеленаго знамени (Китайскіе) охотно вызвались провести мину подъ городъ. Главнокомандующій принялъ сіе, и съ сѣверной стороны на одну ли отъ города начали отъ подошвы горъ рыть, и подкопались уже подъ стѣну. Главнокомандующій, съ нетерпѣливостію ожидавшій увѣнчать дѣло успѣхомъ, строжайше приказалъ денно и, нощно продолжать работу въ подкопѣ. Туркистанцы нечаянно примѣтили подъ землею. свѣтъ отъ фонаря, и хитрость сія открылась. Они тотчасъ преградили мину досками, и симъ образомъ отрѣзавъ обратную дорогу минерамъ, пустили въ подкопъ воду, и затопили 600 солдатъ съ десятью офицерами. Уже прошло много времени во взаимномъ противоборствіи. Авдей тайно говорилъ начальствующему Генералу: "Уже много времени осаждаемъ городъ. Жители, какъ должно думать, не въ состояніи долго держаться, и Хоцзичжань, непремѣнно оставя городъ, обратно убѣжитъ въ Яркянь. Двѣ находятся дороги къ уходу: одна лежитъ чрезъ Эргюльскій амань на западной сторонѣ города. Тамъ рѣка мелка; люди и лошади могутъ въ бродъ перейти. Переправившись чрезъ сію рѣку, вступятъ на кратчайшую дорогу, ведущую въ Аксу. Другая чрезъ песчаную степь Кэзыль; ѣдучи въ Аксу по большой дорогѣ, нельзя миновать прохода чрезъ сѣверную гору. Ежели въ Эргюльскомъ аманѣ и въ проходѣ сѣверной горы поставить по тысячѣ человѣкъ въ засадѣ; то Борониду съ братомъ непремѣнно будетъ пойманъ. Генералъ непослушалъ его, но только усилилъ осаду. Однажды, при захожденіи солнца, Солонскій солдатъ услышалъ, что въ городѣ ревутъ верблюды, какъ будто тяжело навьючиваемые въ дальнюю дорогу. Онъ взялъ подозрѣніе, что Хоцзичжань намѣренъ въ сію ночь бѣжать, и тайно донесъ Главнокомандующему; но сей захохотавши продолжалъ пить вино и играть въ шашки, а предосторожности невзялъ. Въ ту самую ночь Хоцзичжань съ братомъ, сопровождаемый Яркяньцами, вышелъ изъ города западными воротами, и ушелъ чрезъ проходъ сѣверной горы. Наши войска еще незнали о семъ, какъ Хоцзичжань уже пришелъ къ Аксу, но въ семъ городѣ неприняли его. Онъ прибылъ въ Ушъ, но и здѣсь небылъ принятъ. И такъ въ разстройствѣ возвратился въ Яркянь. На другой день Туркистанецъ Алацзаръ съ прочими отворилъ городъ, и покорился. Главнокомандующій, по вступленіи въ городъ, собралъ тысячу человѣкъ Кучаскихъ солдатъ, и всѣхъ предалъ смерти; а Осману, сыну Авдееву, поручилъ должность Кучаскаго Акимъ-бека. Прежде сего Хоцзичжань, по вступленіи въ Кучу негодовалъ, что Авдей шелъ противъ него, и всѣхъ родственниковъ его, неуспѣвшихъ спастись бѣгствомъ, предалъ смерти. Женма, жена Авдеева, также была взята. Хоцзичжань хотѣлъ ее принять къ себѣ, но она несогласилась: почему, связавши двухъ ея сыновей и одну дочь, бросили съ городской стѣны, гдѣ они до смерти убились; а Женму посадилъ въ башню, и день ото дня ругался надъ ней: но она нашла случаи перелесть чрезъ стѣну, и скрытно убѣжать въ Аксускій округъ. Когда городъ Куча сдался, то Османъ умертвилъ въ немъ болѣе 30 человѣкъ личныхъ враговъ своихъ. Государь, получивъ донесеніе, что Ярхашань, упустивъ злодѣевъ, избилъ покорившихся, весьма разгнѣвался, и предалъ его казни. Между тѣмъ снова предписалъ Главнокомандующему Чжаохой и помощнику его, Генералу Фудэ, итти изъ Или въ Туркистанъ съ войсками. Сіи войска шли весьма скоро, и были уже не подалеку отъ Аксу. Пѣхота еще неподоспѣла, какъ Главнокомандующій съ 2000 сильныхъ Маньчжуровъ и Солоновъ пошелъ впередъ, а Генералу Фудэ приказалъ поспѣшать въ слѣдъ за нимъ. Лишь только онъ появился предъ Яркянію, какъ Хоцзичжань выступилъ противъ него съ нѣсколькими десятками тысячъ войска. Наше войско было малочисленно и устали: почему неможно было одержать поверхности, и Главнокомандующій былъ окруженъ у подошвы южныхъ горъ. Фудэ съ своими войсками пришелъ послѣ, и за четыре станціи отъ Яркяни также со всѣхъ сторонъ окруженъ былъ Туркистанцами. Сіи два корпуса болѣе 30 дней были отрѣзаны другъ отъ друга. Къ счастію, Президентъ Палаты Финансовъ, Князь Алисанъ, отправленный къ арміи съ 300 солдатъ, сошелся на дорогѣ съ табуномъ изъ 700 лошадей, въ армію препровождаемыхъ, и соединился съ нимъ. Приближившись къ мѣсту, гдѣ Китайскія войска были окружены, онъ тотчасъ выдумалъ хитрость. Не подалеку отъ корпуса Генерала Фудэ, приказалъ солдатамъ выбрать песчаное мѣсто, и скакать по оному взадъ и впередъ, отъ чего поднялась густая пыль. Послѣ сего велѣлъ солдатамъ прямо подъѣхать къ непріятельскому окопу, и кричать, что чрезъ нѣсколько минутъ придетъ трехсотъ-тысячная армія. Туркистанцы увидя пыль, пришли въ большое замѣшательство. Такимъ образомъ Фудэ пробился сквозь облегающихъ. Войска мало по-малу сосредоточились и положеніе ихъ нарочито поправилось. Они пошли прямо къ Яркянскимъ южнымъ горамъ; а Главнокомандующій, издали увидѣвъ поднявшуюся пыль и услышавъ пушечную пальбу, заключилъ изъ сего, что главная армія уже приближается. Онъ собралъ своихъ солдатъ, окруженныхъ непріятелемъ, и спѣшившись пошелъ драться на сабляхъ. Въ сіе самое время подоспѣлъ Фудэ, и ударилъ на нихъ съ тыла. Хоцзичжань, будучи разбитъ, бѣжалъ въ Яркянъ и заперся. Большая армія обратно ушла въ Аксу, и расположилась на квартирахъ. Въ сіе время сообщеніе на заграничныхъ караулахъ и станціяхъ уже было прервано. Государь, получивъ извѣстіе, что наши войска находятся въ обложеніи, послалъ наскоро новыя войска, состоящій изъ Маньчжуровъ, Китайцовъ, Чахаровъ и Солоновъ, съ строжайшимъ предписаніемъ.Войска скоро прибыли, и наконецъ соединились съ войсками, стоявшими въ Аксу. Главнокомандующій, оставя Сэтибалди съ прочими для охраненія Аксу, самъ съ Фудэ и Президентомъ Шухэдэ-алисаномъ отправился въ походъ, и прибылъ въ Кашгаръ, который немедленно покорился. Кадай-моту поручено управленіе сего города. Хоцзичжань, извѣстясъ о усиленіи Китайскихъ войскъ и о сдачѣ Кашгара, взялъ родственниковъ и нѣсколько тысячъ соумышленниковъ съ собою, и, оставя Яркянь, бѣжалъ въ Хотанъ. Яркянцы сдали городъ, и Главнокомандующій оставилъ въ немъ Авдея для управленія. Потомъ пошедъ далѣе, прибылъ къ Хотану, Хоцзичжань далъ сраженіе по сѣверную сторону сего города. Изъ Туркистанскихъ Князей славный воинъ Абдукеримъ былъ застрѣленъ однимъ Солономъ, и Хоцзичжань, потерявъ духъ, совершенно проигралъ сраженіе и ушелъ. Хотанцы сдали городъ. Въ сіе время Борониду съ братомъ пришелъ въ совершенное безсиліе, и на Новой Линіи они уже неимѣли пристанища. Почему изъ Хотана ушли въ Бѣдакшань, въ намѣреніи пробраться отселѣ въ Индустанъ, и такимъ образомъ избѣгнуть погибели. Бѣдактанскій Ханъ Султанъ-ша, опасаясь навлечь на себя гнѣвъ Китайскаго Двора, вступилъ съ Хоцзичжанемъ въ упорное сраженіе, на которомъ убилъ Борониду и Хоцзичжаня, и головы ихъ представилъ (въ Китайскую армію). Прочіе сообщники всѣ были пойманы, и Главнокомандующій съ торжествомъ возвратился въ Яркянь, въ которомъ оставилъ гарнизонъ, постановилъ Бековъ, опредѣлилъ подати, а по окончаніи всего донесъ Двору, Государь, будучи доволенъ симъ, наградилъ его наслѣдственнымъ достоинствомъ Гунъ 1-го класса, а помощника его Фудэ наслѣдственнымъ достоинствомъ Хэу {По совершенномъ покореніи Чжуньгаріи и Восточнаго Туркистана, въ 1767 году, когда армія возвратилась изъ похода, въ Пекинѣ,-- въ одномъ зданіи западнаго сада, называемомъ Цзы-гуанъ-гэ, поставлены портреты ста офицеровъ, пятидесяти отличившихся военными подвигами и пятидесяти содѣйствовавшихъ успѣхамъ оружія дѣятельнымъ исполненіемъ разныхъ препорученій по арміи. Первое мѣсто между сими портретами занимаютъ: Чжао-хой и Фудэ. }. Прочіе всѣ пожалованы наслѣдственными же достоинствами и чинами. Изъ Туркистанцевъ Авдей пожалованъ достоинствомъ Бэйлы и Акимъ-бекомъ въ Яркянь, Кадаймотъ Генераломъ и Акимъ-бекомъ въ Аксу, Османъ въ Тайцзи 2-го класса и Акимъ-бекомъ Кучаскимъ. Изъ прочихъ Туркистанскихъ старшинъ иные пожалованы достоинствами, иные награждены павлинными перьями и чинами. Бѣдакшанскій Ханъ и его старшины были награждены еще щедрѣе. Когда Хоцзичжань взбунтовался, то Бурушскій Би Акимъ, предводительствуя 19-ю своими аманями, противусталъ ему, и далъ большое сраженіе; почему и онъ пожалованъ былъ при семъ случаѣ чиномъ Генерала и участкомъ земель. Съ сего-то времени Туркистанскіе города совершенно присоединены къ Китайской державѣ.
О возмущеніи Ушскомъ,
(въ 1765 году).
Ушскій Акимъ-бекъ Абдула былъ Хамискій Туркистанецъ. Служившіе при немъ были всѣ Хамискіе же Туркистанцы, которые суть рабы Исааковы, и безпрекословно исправляютъ все, что онъ ни приказываетъ. Но въ прочихъ городахъ Туркистана совершенно другія положенія существуютъ. Ихъ Беки опредѣляются правительствомъ на основаніи смѣняемыхъ чиновниковъ, и состоящіе подъ ихъ вѣдомствомъ Туркистанцы живутъ на другихъ правахъ, нежели Хамискій владѣтель съ его рабами. Абдулла, привыкшій смотрѣть, какъ Исаакъ наказывалъ Хамискихъ Туркистанцевъ, также и здѣсь началъ поступать. Будучи по природѣ безчеловѣченъ, наказывалъ ихъ плетьми. Тиранство его учинилось обыкновеннымъ на каждый день. Сверхъ сего, выдумывая разныя средства къ придиркамъ, онъ предался чрезмѣрному лихоимству. Служившіе при немъ люди наипаче своевольствовали. Утскіе Туркистанцы уже немогли переносить сего, Правитель Су-ченъ былъ безтолковъ, распутенъ и золъ, а сынъ его еще подлѣе и глупѣе. Увидя на улицѣ Туркистанскую женщину или дѣвушку нѣсколько красивую, неспросивъ даже чья она, зазывали ее въ свое присутственное мѣсто, и отецъ съ сыномъ вмѣстѣ беззаконничали. Сверхъ сего, для забавы приказывали слугамъ и солдатамъ, раздѣвшись до-нага, бѣгать съ ними въ запуски, и уже чрезъ нѣсколько декадъ или мѣсяцовъ обратно отпускали. Утскіе Туркистанцы давно хотѣли спать на кожѣ ихъ и напитаться ихъ мясомъ. Въ одно время случилась небольшая надобность отнесть вещи въ недальнее мѣсто въ городѣ же. Туркистанецъ незналъ, куда отнести, и спросилъ Акимъ-бека. Абдулла разсердился на это, и далъ ему нѣсколько десятковъ ударовъ плетью. Наказанному осталось одно средство; итти въ канцелярію къ экспедитору, и заявить знаки побоевъ. Экспедиторъ далъ ему тридцать ударовъ батогомъ за то, что онъ явился къ нему, обойдя свое начальство. Отъ сего жители взяли подозрѣніе, къ которому присоединилась обыкновенная ихъ ненависть: почему и умыслили произвести возмущеніе, но въ началѣ такихъ злоумышленниковь было не болѣе 300 человѣкъ, да и дѣло ихъ уже обнаружилось. Одинъ Typкистанецъ, узнавъ о семъ заговорѣ, донесъ Абдуллѣ во время пиршества. Абдулла, принявъ сіе за неосновательный слухъ, разсѣваемый для обольщенія народа, закричалъ и выгналъ доносчика. Въ сію самую ночь, послѣ третей стражи, Туркистанцы произвели возмущеніе. Съ начала убили Абдуллу со всѣми домашними его, а потомъ вошли въ канцелярію и убили Генерала Су-ченъ съ сыномъ и съ слугами его. Солдаты также большею частію погибли. Китайскій гарнизонъ и купцы до единаго были умерщвлены. Ближайшій къ Ушу Аксускій Генералъ Баньшаха, услышавъ о семъ переворотѣ, въ торопливости поспѣшилъ къ Ушу съ нѣсколькими сотнями Туркистанскихъ солдатъ. Ушскіе жители отворили городъ, и вышли было на встрѣчу; но Баньшаха велѣлъ палить изъ пушекъ, и городъ опять затворенъ. Предъ симъ въ городѣ число возмутившихся простиралось не свыше 400 человѣкъ; прочіе всѣ, запершись въ домахъ, не смѣли вмѣшиваться въ ихъ дѣло: но послѣ сего происшествія всѣ востали, и взбунтовавшись избрали Жумутуллу мнимымъ Акимъ-бекомъ, отворили ворота и выступили дать сраженіе. Баньшаха былъ совершенно разбитъ и бѣжалъ. Кучаскій Генералъ Абао пришелъ туда съ Туркистанскими солдатами, и также будучи разбитъ, ушелъ обратно. Помощникъ Главнокомандующаго Нашитунъ, получивъ извѣстіе о семъ переворотѣ, наскоро изъ Кашгара прибылъ въ Или. Главнокомандующій Минъ-жуй и Генералъ Юнъ-гуй, перешедшіе чрезъ Ледяную гору съ десятитысячыымъ корвусомъ Маньчжурскихъ и Китайскихъ войскъ, соединились подъ Ушемъ, и, обложивши сей городъ, донесли Двору. Баньшаха былъ казненъ за ошибки въ военныхъ распоряженіяхъ. Нашитунъ также преданъ казни по другому дѣлу. Указомъ строжайше предписано войскамъ осаждать городъ со всевозможнымъ усиліемъ. Мятежники, укрѣпившись въ городѣ, отчаянно и долго защищались. При началѣ Ушскаго возмущенія, Жеима, жена Яркянскаго Акимъ-бека Авдея, отправилась съ сыномъ своимъ Османомъ въ Кучу, гдѣ получивъ извѣстіе о возмущеніи, она явилась къ Кучаскому Генералу и сказала: "Туркистанцы вообще любятъ со стороны вмѣшиваться въ дѣла. Ушъ произвелъ возмущеніе. Яркянь гораздо многочисленнѣе сего города. Сверхъ сего тамошніе Беки и Ахуны по большой части суть люди неблагомысленные: трудно ручаться, чтобы неслучилось чего либо. Авдей слабъ и нерѣшителенъ. Опасаюсь, чтобъ другіе необольстили его. Прошу дозволить мнѣ возвратиться въ Яркянь, и вмѣстѣ съ Авдеемъ принять попеченіе о порядкѣ." Генералъ послушалъ ее, и Жеима, въ пять сутокъ проскакавши около 3000 {Это опечатка, отъ Кучи до Яркяни 1995 ли: слѣд. должно доставить около 2000.} ли, пріѣхала въ Яркянь. Во время ея прибытія жители уже волновались въ мысляхъ. Авдей, сложивъ руки, незналъ, что дѣлать: только и день и ночь крутился. Беки и Ахуны одинъ за другимъ приходили къ ней, и пересказывали о дѣлахъ Ушскихъ. Жеима двусмысленно отвѣчала и обѣщалась на другой день дать пиръ, чтобы по совѣтоваться о дѣлѣ. Когда всѣ сошлись, то Жеима вдругъ крайне разсердилась и сказала къ собранію: "Вы всѣ негодные люди. По великой милости Императора, дожили до настояаго дня; наслаждаетесь пріятностями настоящей тишины и беззаботною жизнію. Ушскіе бунтовщики съ часу на часъ ждутъ погибели, а вы хотите послѣдовать имъ. По истиннѣ, нѣтъ въ васъ ни вѣрности, ни справедливости; вы сами ищете смерти, и боитесь еще, что нескоро оную получите. Знайте, что я еще въ состояніи казнить всѣхъ васъ, и вы недумайте, чтобъ сего дня могли выдти изъ моихъ воротъ." Собраніе, нечаявшее таковаго пріема, пришло въ великій ужасъ. У всѣхъ дверей приставленъ былъ караулъ. Въ сей нечаянности незнали, что дѣлать: почему всѣ, павши на колѣни, говорили ей: "Акча! мы подлинно неимѣли намѣренія бунтовать и просимъ у тебя пощады.--"Вы недумали бушповать, сказалаимъ Жеима, кто же повѣритъ сему? Теперь вы должны выдать оружіе, храшшое въ домахъ своихъ: чѣмъ докажете, что вы подлинно неимѣете намѣренія бунтовать." Всѣ согласились на сіе, и Жеима приказала набрать большой столъ, въ продолженіе котораго еще внушала имъ о худыхъ послѣдствіяхъ возмущенія. Потомъ кроткими словами успокоила ихъ, обѣщаясь даровать имъ жизнь. Всѣ до слезъ были тронуты. Жеима приказала женщинамъ и дѣвкамъ начать пѣсни и пляску, и старалась упоить Бековъ и Ахуновъ, а между тѣмъ тайно послала преданныхъ ей отобрать въ ихъ домахъ оружіе и отнесть въ квартиру Китайскаго Генерала. Сверхъ сего лошадей изо всѣхъ домовъ велѣла отогнать за сто ли въ горы на пастьбища. Симъ образомъ прекращено было волненіе въ народѣ, Авдей, собравши днемъ всѣхъ Бековъ, находился въ канцеляріи Генерала, и уже по пробитіи первой стражи распускалъ ихъ по домамъ. Аксускіе Туркистанцы также начали обнаруживать мысли возмутительныя. Ихъ Акимъ-бекъ-Сэтанбалди въ то время возвращался отъ Двора. По прибытіи въ Су-чжеу, получилъ извѣстіе о дѣлахъ Туркистана, и въ семь сутокъ верхомъ проѣхавъ около 6,000 ли {Отъ Цзя-юй-гуань-до Аксу 5150 ли.}, прибылъ въ Аксу. Итакъ жители городскіе неcмѣли тронуться. Кучаскій Акимъ-бекъ Османъ, находясь при Генералѣ Абао, велъ войска въ Ушъ. Въ городѣ негодные люди также думали произвести возмущеніе: но, къ счастію, Ишкага-бекъ Аллеяръ строго наблюдалъ за порядкомъ. Днемъ всѣхъ Бековъ собиралъ онъ въ канцелярію Генерала, и послѣ второй стражи распустилъ по домамъ. Симъ образомъ предупредилъ всякія движенія. Туркистанцы очень недовѣрчивы и склонны къ обольщенію. Въ самое спокойное время, если старшины и Ахуны ихъ нѣсколько дней собираются въ одно мѣсто, то неминуемо возродятся въ нихъ противные замыслы, и народъ тотчасъ повинуется имъ. Впрочемъ они неимѣютъ дальнихъ способностей. Городъ Ушъ южною стороною прилегаетъ, къ горѣ, сѣверною къ большой рѣкѣ, отъ которой до стѣны городской не болѣе полули, и сіе пространство покрыто было лѣсомъ; почему съ рѣчной стороны невидно было городской стѣны; изъ пушекъ также неможно было дѣйствовать. Осада безуспѣшно продолжалась отъ четвертой до седьмой луны. Въ одну ночь городскіе жители вдругъ вырубили весь оный лѣсъ, и городская стѣна сдѣлалась открытою. Тогда Китайскія войска подступили, и столь тѣсно обложили городъ, что невозможно было выходить изъ города за дровами и водою. Въ городѣ произошло междоусобіе, и Жамутулла самъ себя предалъ смерти. Послѣ сего войска взяли городъ приступомъ. Государь приказалъ умертвить до единаго жителя за ихъ непостоянство. Послѣ сего перенесено пребываніе Главноуправляющаго въ другое мѣсто, а для населенія Уша переведены сюда Туркистанцы изъ другихь городовъ.
О подданствѣ Тургутовъ.
Тургутскій Ханъ назывался Убаши. Предокъ его Аюки, будучи утѣсняемъ Чжуньгарами, ушелъ съ своимъ аймакомъ въ Россію. Тогда онъ былъ малосиленъ и людьми и скотомъ. Россіяне отвели ему для кочеванія страну Оцьзирь, которую одна большая и широкая рѣка раздѣляетъ на двѣ части. По обоимъ ея берегамъ земли обширны и травы сочны. Тургуты разселились по симъ мѣстамъ, и жили спокойно. Отъ Аюки до Убаши было семь колѣнъ, и прошло болѣе 170 лѣтъ. Въ продолженіе сего времени расплодилось верблюдовъ, лошадей, рогатаго скота и овецъ до невѣроятнаго множества. Число жившихъ при Убаши на южномъ берегу Оманера простиралось выше 460,000 кибитокъ или семействъ; на сѣверномъ берегу было столько же кибитокъ подъ управленіемъ (разныхъ) Ношокъ-Тайцзіевъ. Въ 20-е лѣто правленія Цянь-лунъ (1755), когда армія (Китайская) опустошила Или, остатки жителей сей страны разбѣжались по разнымъ мѣстамъ. Дурботы, Хойты, Хошоты, и Цэрыномъ уведенные Олоты, всѣ ушли въ Россію. Россійскій Бѣлый Царь всѣхъ размѣстилъ въ Убашіевомъ аймакѣ, подъ названіемъ новыхъ Тургутовъ. Россіяне къ сѣверу смежны съ Кунгаромъ, господствовавшею державою. Въ послѣдствіи Бѣлый Царь отказался представлять Кунгарамъ дань, и началъ войну; но нѣсколько разъ былъ на-голову разбитъ. Въ разныя времена требовалъ войскъ у Тургутовъ, которыхъ уже отъ 7 до 80,000 погибло на войнѣ. Въ сіе время вновь потребовалъ у нихъ войскъ. Жители Тургутскихъ аймаковъ пришли въ страхъ, и Убаши незналъ, на что рѣшиться. Вновь пришедшіе Олоты, Дурботы, Хойьы и Хошоты, въ быьность ихъ въ Или, кочевали въ Ярѣ и Харашарѣ. Имъ тамошнія мѣстоположенія и дороги были совершенно извѣстны. Въ сихъ мѣстахъ травы сочны, воды пріятны, земли обширны: почему можно было занять оныя для поселенія. Такимъ образомъ они подстрекали Убаши бѣжать туда съ своимъ народомъ. Убаши, будучи обольщенъ ими, собралъ Тайцзіевъ и Ламъ на тайный совѣтъ, на которомъ составили планъ, и условились, чтобы живущіе на сѣверномъ берегу переправились чрезъ рѣку, когда она станетъ, дабы совокупно бѣжать въ Или; послѣ сего Олотскій Цэрынъ пропустилъ слухъ, что "Бѣлый Царь опять требуетъ войскъ и предписываетъ итти противъ непріятеля всѣмъ, имѣющимъ выше пятнадцати лѣтъ. Это значитъ, что онъ подъ предлогомъ войны съ Кунгарами имѣетъ въ виду совершенное истребленіе Тургутовъ, что же остается предпринять?" Отъ сей вѣсти въ каждомъ домѣ качался вой, въ каждомъ семействѣ плачь; всѣ пришли въ смущеніе. Убаши, видя таковое волненіе въ мысляхъ, созвалъ большихъ и малыхъ Зайсановъ, и предложилъ имъ, что лучше всего бѣжать въ Или. Всѣ обрадовались и начали дѣлать приготовленія къ предпринятію дальняго пути. Это былъ 35 годъ правленія Цянь-лунъ (1770). Погода стояла теплая; въ срединѣ 10 луны рѣка еще непокрылась льдомъ, и Убаши немогъ взять съ собою жившихъ по сѣверную сторону рѣки. Почему убилъ до 1000 Русскихъ мастеровыхъ и торговыхъ людей; взялъ около 460,000 кибитокъ Тургутовъ, Хошотовъ, Хойтовъ, Дурботовъ и Олотовъ, и въ 23 день 10-й луны отправился въ путь. На дорогѣ разграбилъ четыре Русскіе городка. Бѣлый Царь, услышавъ о семъ, содрогнулся, и отправилъ Генерала { Генералъ есть тамошній Цзянь-цзюнб (полководецъ). Примѣч. Сочин.} съ нѣсколькими десятками тысячъ войскъ въ погоню за ними. Но Убашіевы люди уже перешли за Кынгэлтулу {Кынгэлтула есть названіе Русскаго пограничнаго караула.} на югъ, и вступили въ предѣлы Срединнаго государства {Сочинитель полагаетъ, что предѣлы Китая простираются до Каспійскаго моря. Прим. Перев.}. И такъ Генералъ съ войсками возвратился. Убаши, по вступленіи въ Срединное государство, пошелъ на Балгаси-норъ. На пятидневномъ пути чрезъ тамошнюю песчаную степь, хотя и находятся ключи, но травы не растетъ ни былинки, отъ чего пало великое множество скота. Когда пришли въ Чингисъ-чагань, страну, принадлежавшую Казачьему Владѣтелю Аблаю и Бію Абурбисъ-ебурбаню; то Казаки, опасаясь безпокойствъ для своихъ кочевьевъ и съ завистью смотря на Тургутскій скотъ и людей, партіями устремились къ грабежамъ; ежедневно имѣли между собою схватки съ равною съ обѣихъ сторонъ потерею въ людяхъ убитыми и раненными: такимъ образомъ они не могли возпрепятствовать Тургутамъ продолжать путь далѣе. Тургуты, употребивъ взятыхъ въ плѣнъ Казаковъ вожатыми, достигли Кичикъ-юзъ (Меньшой Орды). Здѣшніе жители были сильны, смѣлы и по близости къ Бурутамъ, опытны въ бояхъ. Начальникъ ихъ Углы-нурали, бывшій въ достоинствѣ тѣлохранителя съ шарикомъ и павлинынъ перомъ 2-го класса, почитался человѣкомъ умнымъ. Казаки имѣли приверженность къ нему. Какъ скоро онъ получилъ извѣстіе, что война Тургутовъ въ Чингисъ-чагани прекраталась, то ближайшихъ жителей со скотомъ перевелъ далѣе, а самъ съ 10,00 отборныхъ людей выступилъ на встрѣчу имъ, и расположился на важномъ проходѣ въ Кичинъ-юзѣ: но вскорѣ пошелъ къ Казакамъ, желая, чтобы Аблай напалъ на Тургутовъ съ лица, а Тайцзіи пяти Потоковъ со всѣхъ сторонъ обезпокоивали на срединѣ пути, дабы передніе немогли подкрѣплять заднихъ. Между тѣмъ Казаки и Аблай, видя, что Тургуты, идущіе изъ Россіи въ Или, уже открыли войну въ Чингисъ-чагани, наскоро донесли Илискому Главнокомандующему (Kитайскому), и ожидалъ повелѣній отъ него. Тургуты сосредоточили свои войска и Углынурали увидѣлъ, что по многочисленности оныхъ трудно ему удержать ихъ. Между тѣмъ Убаши, также опасаясь отборныхъ войскъ Углы-нураліевыхъ, несмѣлъ итти впередъ необдуманно, и болѣе полумѣсяца стоялъ въ виду его. Главнокомандующій предписалъ Казакамъ обратить вниманіе къ охраненію страны, и недозволятъ Тургутамъ проходить чрезъ пастьбищныя мѣста; а кто изъ нихъ окажется дерзновеннымъ, тѣхъ предавать смерти. Углы-нурали, по полученіи такого повелѣнія, послалъ увѣдомить о семъ Убаши. Сей въ совѣтахъ съ Тайцзіями и Ламами положилъ итти чрезъ Халатоль {Должно быть названіе хребта Кара-тагъ, или Монгольское слово Хара-тала. }. Какъ сія страна изобилуетъ скотомъ и пастьбищами, привольными водою и травою; то онъ хотѣлъ при помощи грабежей достигнуть Или, и тамъ посмотрѣть на обстоятельства. Но Углы-нурали крѣпко держался на своемъ посту, и Убаши простоялъ предъ нимъ около пяти дней. Жители въ Халатала, услышавъ о семъ, собрались во множествѣ отборныхъ людей, въ намѣреніи дать сраженіе, ежели Тургуты покусятся войти въ предѣлы ихъ. Когда Убаши съ прочими узналъ о предписаніи Илискаго Главнокомандующаго, то незналъ, что предпринять: почему заключилъ миръ съ Углы-нурали, и пошелъ къ Шара-беку. Но Углы-нурали, предводительствуя жителями Кичикъ-юза и Харлатала, выступилъ противъ чаянія Тургутовъ, разрѣзалъ ихъ на двѣ части и началъ грабить. Въ сіе время побито было множество Тургутовъ. Когда они достигли южныхъ предѣловъ Шара-бековыхъ, то очутилисъ въ сосѣдствѣ съ Бурутами. Когда услышали о семъ Буруты, то прыгали отъ радости и поздравляли другъ друга съ толикимъ даромъ неба. Они собрали до 100,000 конницы. Убаши принужденъ былъ уклонишься отъ нихъ къ сѣвернымъ Шарабековымъ предѣламъ, и вступить въ песчаную степь, которая на тысячу ли пространства неимѣетъ ни травы, ни воды. Въ сіе время была уже третія луна, и погода настала теплая. Люди принуждены были пить кровь изъ лошадей и рогатаго скота, отъ чего сдѣлалась сильная моровая язва. Сказываютъ, что въ сіе время померло до 300,000 человѣкъ; изъ скота уцѣлѣло не болѣе трети. Чрезъ 10 дней съ крайнимъ затрудненіемъ выбрели изъ песчаныхъ степей: но Буруты уже давно ожидали ихъ за степями. нападая на Тургутовъ то съ лица, то съ тыла, то соединенію, то партіями, они денно и нощью преслѣдовали и отняли у нихъ людей и скота и имущества гораздо болѣе, нежели Казаки. Достигши урочища Тамги, они приближились къ Китайскимъ пограничнымъ карауламъ. Тогда Буруты, собравъ свои войска, отступили. Убаши, по приходѣ въ Тамгу, еще имѣлъ до 280,000 человѣкъ обоего пола возрастныхъ и малолѣтныхъ. Главнокомандующій отправилъ трехъ Генераловъ съ нѣсколькими офицерами спросить о цѣли прихода. Убаши съ Тайцзіями и Ламами совѣтовался около семи дней, и наконецъ рѣшился объявить, что онъ поддается Великому Императору. И такъ они представили Убаши къ Главнокомандующему, которому онъ поднесъ яшмовыя вещи, столовые часы, фарфоровую посуду, ружье съ замкомъ, Лагорскія деревянныя чаши и золотыя монеты; при семъ еще представилъ яшмовую печать съ надписью изъ древнихъ Китайскихъ гіероглифовъ, жалованную предку его домомъ Минъ въ 8-е лѣто правленія Юнъ-лэ (1410 г.)., Послѣ сего Главнокомандующій размѣстилъ народъ его по разнымъ мѣстамъ въ Или, и донесъ Двору. Императорскому зятю Сэбтынъ-Балцзіору указано, Тургутскаго Хана Убаши съ Тайцзіями и старшинами представишь въ Жехэ. Государь былъ доволенъ и возвелъ Убаши въ достоинство Черихту-Хана Тургугаскаго аймака, Цебокъ-дорцзія въ Буиньту-цинь-ванъ, Сэрына въ Биликту-цзюнь-ванъ новыхъ Тургутовъ и Олотовъ, Бошь-бара въ Бишилэрту-цзюнъ-ванъ, Гунгэ въ Тушетубэйлэ Хошотскаго айзуіака, Момыньшу въ Цзиргиръ-бэйлэ, Ванъ-янъ, Шару, Кэуныня, Кэбтына, Цидэ-мупира, Эбугыня и Убаши, всѣхъ въ Бэйзы; Цзиху въ Фу-гогунъ, Нохай-боръ-хаерху въ Тайцзи 1-го класса. Всѣ вышепомянутые сдѣланы Чжасаками { Чжасакъ на Монгольскомъ языкѣ значитъ управляющій. Сей титулъ Китайское правительство приписываетъ Монгольскимъ Князьямъ, владѣющимъ поколѣніями.}, независимыми другъ отъ друга, и каждому изъ нихъ положено жалованье. Изъ прочихъ высшихъ Старшинъ 30 человѣкъ пожалованы въ Тайцзи 1-го, 2-го и 3-го классовъ, подчинены Илискому Главнокомандующему, и отпущены въ свои аймаки. Всѣмъ имъ отведены земли для кочеванія. Въ 38-е лѣто правленія Цяньлунъ (1773) Убаши и Момыньшу переведены въ Чжулдусъ. Въ 40-е лѣто (1775) Убаши померъ отъ болѣзни, и сынъ его Церынъ-намчжалъ наслѣдовалъ Ханское достоинство на 8-мъ году отъ рожденія.
Примѣч. Китайцы Кунгарами называютъ Турковъ.