OТДѢЛЕНІЕ V.
О климатѣ
Пекинъ, въ отношеніи къ Бэй-дэу {Созвѣздіе Бэй-дэу, есть большой медвѣдь, состоящій изъ семи звѣздъ, расположенныхъ въ видѣ мѣрки съ рукою, отъ чего по-Китайски называется Бэй-дэу, что значитъ сѣверная мѣрка. }, уклоненъ прямо къ сѣверу. Западный край, напротивъ, лежитъ, въ отношеніи къ сему созвѣздію, частію къ сѣверу и частію къ западу. Чрезъ одинъ день уже показывается новый мѣсяцъ, а звѣзды по высотѣ мѣстоположенія блещутъ столь ярко, какъ будто висятъ. Весною и лѣтомъ бываютъ частые вѣтры, но не столь сильные, чтобъ могли поднимать песокъ, или исторгать деревья. Осины, ивы, персики, абрикосы, сливы, груши, яблони только ожидаютъ вѣтра. Лишь повѣетъ вѣтеръ, то раскрываются прекрасные цвѣты, густо завязываются плоды. Съ каждымъ вѣтромъ умножаются листья на вѣтвяхъ, и земля покрывается тѣнью. Послѣ вѣтровъ земля увлажняется туманами, какъ будто послѣ долговременнаго дождя. Въ самомъ началѣ должно быть ведро; дожди совершенно ненужны. Хотя здѣсь мало ихъ бываетъ; но если въ то время, какъ цвѣты и листья раскидываются, небольшой дождь покраплетъ на лепестки цвѣточные, то вянутъ и засыхаютъ. Если же пройдетъ полосою, то деревья какъ будто масломъ обварены бываютъ, и ни одного большаго плода не остается.
О качествѣ земли.
Земля тучна и тепла. Много сѣютъ озимовой пшеницы. По окончаніи посѣва пропускаютъ воду въ борозды, что называется поливаніемъ. Если зимою бываетъ вода, а весенняя также смочитъ землю, то ранѣе сѣютъ. Туркистанцы сѣютъ дыни и хлѣбы то круглыми, то длинными загонами; отъ сего поля отливаютъ краснымъ, бѣлымъ, желтынъ и зеленымъ цвѣтами. Если лѣтомъ зайти въ деревню Туркистанскую, то вездѣ подчиваютъ дынями.
Всѣ хлѣба можно сѣять, но лучшимъ считается пшеница, за нею пшено сарацинское и хлопчатая бумага. Ячмень и просо идутъ только на куренье вина и въ кормъ скоту вмѣсто лупиновъ {Въ Китаѣ нѣтъ сѣнокосовъ; овса также мало сѣютъ. Скотъ кормятъ сѣчкою, изъ просяной соломы съ отрубями перемѣшанною, а вмѣсто овса даютъ скоту гаолянъ пополамъ съ вареными волчьими бобами (лупинами).}; горохъ, кунжутъ, разная огородная зелень, тыквы и свинки хотя могутъ созрѣвать, но Туркистанцы неупотребляютъ ихъ въ пищу; и потому мало сѣютъ ихъ. Какъ скоро при весенней оттепели растаетъ ледъ на озерахъ и займищахъ, то проводятъ воду въ загоны; а какъ земля нѣсколько просохнетъ, то начинаютъ пахать и сѣять. Когда засѣвы поднимутся на нѣсколько дюймовъ, то снова пускаютъ воду для напоенія. Дикую траву не подсѣкаютъ бороздникомъ {Китайцы сѣютъ хлѣбъ чрезбороздно, и дикую траву, растущую въ пустыхъ промежуткахъ, пропалываютъ бороздникомъ до трехъ разъ въ лѣто.}, а оставляютъ расти вмѣстѣ съ хлѣбами, полагая, что густота дикихъ травъ даетъ прохладу хлѣбамъ. Подлинно, глупое и смѣшное мнѣніе! Всего опаснѣе весенняя стужа. Если холодно, то снѣжныя воды поздо сходятъ; а когда потеряютъ удобное къ засѣву время: то, чтобъ хлѣба хорошо выколосились и налились, надобно отъ самаго посѣва до жатвы проводить воду изъ горныхъ ключей. Но дождей земля нетерпитъ. Если дожди невелики, то худъ только умолотъ бываетъ; но если большіе, то земля покрывается гужиромъ (Глауберовою солью), и хорошаго урожая ожидать уже неможно.
О нравахъ и обыкновеніяхъ.
Туркистанцы за мѣсяцъ до новаго года начинаютъ держать постъ. Какъ мужчины, такъ и женщины, начиная съ того года возраста, съ разсвѣта немогутъ ни пить, ни есть, а другіе даже несмѣютъ и слюны глотать, и сіи почитаются набожными. Какъ скоро солнце закатится и покажутся звѣзды на небѣ, то позволяется и пить и ѣсть: но вино и ложе запрещаются. Въ сіе время и днемъ и ночью совершаютъ моленіе. Мужчины и женщины ходятъ на молитву, окатившись чистою водою. Моллы и Ахуны еще разборчивѣе въ воздержаніи. Перваго или втораго числа слѣдующаго мѣсяца, какъ скоро усмотрятъ новый мѣсяцъ, разрѣшаютъ постъ и празднуютъ новый годъ. Это называютъ Жуцзи { Жицзи значитъ постъ (ураза); а не разговѣніе. Праздникъ разрѣшенія поста называется аитъ. У Туркистанцевъ сей постъ чрезъ три года подаётся однимъ мѣсяцомъ назадъ; отъ сего, по истеченіи тридцати-трехлѣтняго круга, изъ ежегодныхъ остаточныхъ девяти не съ большимъ сутокъ составляется у нихъ високосный годъ.}. Наканунѣ разговѣнія во всю ночь играетъ музыка. По утру Акимъ-бекъ выѣзжаетъ (на молитву) въ новой одеждѣ, на прекрасномъ аргамакѣ въ Ахунской шляпѣ, золотомъ вышитой. Ему предшествюетъ по пяти или семи паръ верблюдовъ и лошадей въ нарядныхъ сѣдлахъ со знаменами, бубнами и музыкою. Каляндяры, идучи впереди, поютъ и скачутъ; за ними Беки и Ахуны въ бѣлыхъ круглыхъ колпакахъ. По сторонамъ Акимъ-бека ѣдутъ преданные ему тѣлохранители въ латахъ, вооруженные луками и копьями. Симъ порядкомъ всѣ входятъ въ мящитъ (мечеть, по-Китайски Ли-бай-сы), и начинаютъ служеніе. Мужчины и женщины въ новыхъ одеждахъ со всего города собираются смотрѣть на оную процессію. По окончаніи молитвы, всѣ идутъ въ домъ къ Акимъ-беку, для поздравленія съ новымъ годомъ. Акимъ-бекъ угощаетъ ихъ столомъ, при которомъ какъ мужчины, такъ и женщины пляшутъ, поютъ, пьютъ и совершенно навеселившись расходятся. Сіе называется жущи-аить. До вступленія въ подданство Китайской державы въ первый годъ новаго года по окончаніи молитвы Ахуны судили о добродѣтеляхъ и порокахъ Акимъ-бека. Если находили его добродѣтельнымъ, то оставляли; а если открывали какія противозаконныя дѣла? то Ахуны съ народомъ отмѣняли его и предавали смерти {Сіе обыкновеніе искони и донынѣ продолжается.}. По сей причинѣ Акимъ-беки окружали себя многочисленною стражею. Нынѣ хотя и несмѣютъ такъ самовольствовать; но употребленіе вооруженной стражи вошло въ обыкновеніе, и непрекращается. Въ сей день Туркистанцы взаимно поздравляютъ и угощаютъ другъ друга, подобно какъ въ Китаѣ въ первый день новаго года.
Чрезъ нѣсколько десятковъ дней (чрезъ 40) послѣ жуцзи-чаиша, Акимъ-бекъ вторично съ такою же церемоніею входитъ въ мящитъ, и въ сей день весь городъ торжествуетъ и веселится, что называютъ курбанъ-аитъ {Это есть жертвоприношеніе въ воспоминаніе, какъ Авраамъ хотѣлъ принесть сына своего Исаака на жертву.}.
Еще чрезъ нѣсколько десятковъ дней (чрезъ 50) отправляются къ могиламъ почитаемыхъ ими людей, гдѣ дѣлаютъ поклоненіе, и совершаютъ молитвы. Многіе на кожѣ противъ горла прорѣзываютъ сквозную дыру, и вдѣваютъ клокъ нитокъ, причемъ все тѣло обливается кровью. Это, по ихъ мнѣнію, значитъ самого себя приносить въ жертву духамъ, и называется ашура {Это поминки, отправляемыя на могилахъ родственниковъ. Мужчины прорѣзываютъ дыры на ушахъ и кожѣ прошивъ кадыка, а женщины только отрезываютъ у себя клокъ волосъ.}.