Сколько же нужно было приложить труда и энергии, чтобы в таких условиях опубликовать 17 книг!
В сороковых годах Н. Я. Бичурин уделяет большое внимание критике глав учебников и статей, относящихся к истории Китая и Монголии. В течение 1843-1849 гг. им написано 14 рецензий, причем он отмечает ошибки авторов так резко, что Погодин не решается опубликовать некоторые рецензии. "Приметно, что вы затрудняетесь изданием замечаний на русскую историю Устрялова. Колкие по вашему мнению выражения можно смягчить как вам угодно, а издать ее нужно", -- пишет Н. Я. Бичурин в 1845 г. (письмо No 8).
Н. Я. Бичурин критикует авторов учебников за извращение фактов, за раболепное использование иностранных источников и подражание иностранцам, за корыстные цели: "У нас сочинители учебников, привыкшие в университетах подражанию иностранным писателям, сами ни во что вникать не хотят, а при сочинении имеют постоянную цель -- года чрез три или четыре построить каменный дом тысяч в двесте" (там же). В другом письме он подчеркивает: "Наши ученые от всей души согласны лучше врать, нежели нужное и дельное читать... Им, как детям, более нравятся враки французские, нежели правда русская. Те с вычурами и звонками, а эта просто одета" (письмо No 2). Ł
Его возмущают иностранцы, заполонившие Академию наук: "У нас ученые делают разные дурачества, считают это высшим умом, а иностранцы от академии нагло и бесстыдно выдают себя знающими то, чего не знают" (письмо No 3). Он с негодованием сообщает о приезде из Парижа выписанного Академией наук для занятий китайским языком М. И. Броссе, который, как оказалось, китайского языка не знал и должен был перейти на занятия грузинским и армянским языками (см. письма No 3 и 8).
Н. Я. Бичурин не может пройти и мимо такого факта: Д. С. Честного (о. Аввакума), который действительно был одним из больших русских ученых, не приняли в Академию наук. "Наш Директор (Азиатского департамента. -- П. С.) предложил Академии принять о. Аввакума, который знает четыре языка: китайский, маньчжурский, монгольский, тибетский и частью древне индийский. Он кончил курс в Петербургской духовной] академии и вышел магистром. Отказали, потому что -- русский, неиностранец" (письмо No 3).
Полемика Н. Я. Бичурина с известным в свое время синологом Юлием Клапротом (Ф. Энгельс считал его шарлатаном, "который все же кое-что знал" 17 ) окончилась признанием правоты русского ученого: "В Париже не следуют Клапротовым мнениям, потому что они во многом ложны", -- вскользь упоминает он в 1842 г. в письме к Погодину.
Таким образом, несомненно, что хранящиеся в архиве М. П. Погодина письма Н. Я. Бичурина представляют собой большую научную ценность.
Все письма публикуются по современной орфографии с учетом индивидуальных особенностей правописания автора.
В том же архиве и в некоторых других коллекциях Рукописного отдела Государственной библиотеки им. В. И. Ленина нами обнаружено также несколько небольших рукописей трудов Н. Я. Бичурина. В приложении к публикации дается их краткое описание.
П. Е. Скачков