(По большой дорогѣ 415).
MAЙ.
15. Утром мы принесли Богу, Подателю благъ, моленіе о сохраненіи насъ въ предпринятомъ пути; а въ два часа по полудни отправились изъ Россійскаго подворья, при многочисленномъ стеченіи народа. Въ столицѣ ѣхали съ церемоніею, будучи предшествуемы небольшимъ отрядомъ конныхъ козаковъ, что для Китайцевъ, по рѣдкости подобныхъ случаевъ, казалось новымъ зрѣлищемъ, и толпы любопытныхъ провожали насъ по улицамъ до самыхъ Ань--динъ-мынь { Ань-динъ-мынь есть названіе городскихъ восточныхъ воротъ въ сѣверной стѣнѣ Пекина.}, чрезъ которыя мы выѣхали изъ Пекина. На короткое время мы остановились у Русскаго кладбища, лежащаго въ двухъ ли { Ли есть Китайская мѣра пути, которая содержитъ въ себѣ 1800 инженерныхъ ихъ футовъ, Англинскихъ 1897 1/2, Россійскихъ саженъ -- 271 1/14: въ 10 ли содержится 5 верстъ 210 5/7 саженъ.} отъ помянутыхъ воротъ къ сѣверо-западу, неподалеку отъ большой дороги влѣво. Здѣсь на чертѣ между живыми и мертвыми мы простились со всѣми Членами Миссіи, оставшейся въ Пекинѣ. Не для чего говорить о противуположности взаимныхъ нашихъ чувствованій: одни возвращались въ объятія отечества, послѣ долговременнаго отсутствія; другіе остались заступить мѣсто ихъ, съ неизвѣстностію будущаго. Ночлегъ назначенъ былъ въ селеніи Цинъ-хэ {Правильнѣе Цинъ-хэ-чжуань. Во всѣхъ иностранныхъ словахъ, надъ которыми нѣтъ знака ударенія, надобно разумѣть оное на послѣднемъ слогѣ.} въ 18 ли отъ Пекина на сѣверо-западъ. Дорога до сего мѣста лежитъ ровными, низменными мѣстами, которыя весною послѣ оттали, а лѣтомъ послѣ дождей бываютъ по причинѣ топкости непроходимы.
Въ сіе время окрестности были уже покрыты налившеюся пшеницею. Прекрасный день и разлука съ давнимъ мѣстопребываніемъ произвели невольно въ моемъ сердцѣ печальное чувство. Поля, какъ бы прощаясь со мною въ послѣдній разъ, явились въ привлекательномъ видѣ. Нечувствительно подъѣхали мы къ каменному мосту, за которымъ лежитъ Цинъ-хэ. Сіе селеніе хотя не многолюдно, но считается торжкомъ (Цзи) и состоитъ изъ торговыхъ лавокъ и постоялыхъ дворовъ.
16. Рано по утру ревъ навьючиваемыхъ верблюдовъ далъ намъ знать о скоромъ отправленіи въ путь. При выѣздѣ изъ Цинъ-хэ первый предметъ, представившійся мнѣ, былъ величественныя Западныя горы { Западныя горы, по Китайски Си-шань, есть названіе хребта, лежащаго въ 40 ли отъ Пекина къ западу. Онъ состоитъ изъ множества огромныхъ горъ, изъ которыхъ каждая имѣетъ частное названіе: но самыя Западныя горы сушь нечто иное, какъ небольшое звено хребта Тхай-ханъ, идущаго отъ Желтой рѣки на сѣверо-востокъ до Желтаго моря.}, опоясывающія Пекинскую равнину на необозримое пространство. Въ мрачной отдаленности запада ясно отличалось лѣсистое ущелье, по которому расположенъ живописный Цзинъ-и-юань { Цзинъ-и-юань есть загородный дворецъ, построенный въ обширной пади Западныхъ горъ, подлѣ великолѣпнаго монастыря Сянъ-шань-сы, въ 10 ли отъ дворца Юань-минъ-юань на западъ. Онъ представляется въ густомъ лѣсу, окруженный множествомъ другихъ зданій, которыя расположены однѣ надъ другими въ привлекательнѣйшей картинѣ. Сіе мѣсто почитается однимъ изъ прекраснѣйшихъ, и въ своихъ видахъ представляетъ двадцать восемь плѣнительныхъ мѣстоположеній. Оно болѣе извѣстно подъ именемъ Сянъ-шань, а сіе слово собственно есть названіе горы съ ея окрестностями.}. Далѣе на чистомъ и ровномъ горизонтѣ величаво возвышался уединенный холмъ Юй-цюань-шань { Юй-цюань-шань лежитъ въ пяти ли отъ горы Вань-шеу-шань на сѣверѣ. Династіи Гинь Государь Цзунъ-чженъ построилъ здѣсь въ 1196 году загородный дворецъ, который при династіяхъ Юань и Минъ также служилъ для временныхъ выѣздовъ Двора: при настоящей династіи онъ названъ Цзинъ-минъ-юань. Сей холмъ получилъ названіе отъ вытекающаго изъ него источника Юй-цюань, который бьетъ изъ каменной разсѣлины и при самомъ выходѣ производитъ водоемъ около 30 футовъ въ поперешникѣ. На вершинѣ горы еще существуютъ остатки прежняго дворца и двое торжественныхъ мраморныхъ воротъ, которые весьма далеко видны.}, увѣнчанный бѣло-мраморными торжественными вратами. Изъ подошвы его съ шумомъ бьетъ источникъ Юй-цюань, который по своей волѣ почитается первымъ въ Китаѣ. Отселѣ нѣсколько къ югу едва мелькала золотая вершина горы Ванъ-шеу-шань { Ванъ-шеу-шань, иначе Вунъ-шань, есть названіе горы, лежащей въ 50 ли отъ Пекина на западѣ, отъ дворца Юань-минъ-юань въ пяти ли на юго-западѣ. Кромѣ множества прекрасныхъ бесѣдокъ и другихъ зданій съ разноцвѣтными блестящими кровлями, разбросанныхъ по южной и сѣверной сторонамъ, на вершинѣ находятся великолѣпыыя палашы Ишаліанскаго зодчесшва, а внизу на юго-западной сшоронѣ большое озеро Кхуыъ-минъ-ху. Видъ сего холма съ западнаго конца, прилежащаго къ самому озеру, превышаетъ всякое описаніе: почему въ пріемномъ для иностранныхъ посланниковъ церемоніалѣ непремѣнно назначается одинъ день для обозрѣнія сей горы. Жаль, что сіе случается по большой части зимою.}.
Отъѣхавъ 25 ли, сдѣлали мы привалъ въ Ша-хэ-сянь. Дорога изрядная и лежитъ ровными мѣстами, но подъ стѣнами сего города глубокіе пески. По обѣимъ его сторонамъ высокіе каменные мосты, южный съ восемью, сѣверный съ семью арками, хотя протекающая подъ ними рѣчка имѣетъ не болѣе одного фута глубины и около десяти ширины. Главное свойство горныхъ рѣкъ есть то, что онѣ во время дождей, будучи усиливаемы горными потоками, имѣютъ чрезвычайно быстрое стремленіе, которому слабо укрѣпленные мосты не могутъ противиться. Чрезъ 45 ли подъѣхали къ Цзюй-юй-шань. Сіи горы иначе называются Гуанъ-шань; а отъ нихъ и крѣпость Цзюй-юнъ-гуань получила свое имя отъ Ша-хэ-сянь въ началѣ дорога нѣсколько песчана, а ближе къ горамъ покрыта крупнымъ булыжникомъ, нанесеннымъ дождевыми потоками изъ горнаго ущелья. Впрочемъ мы ѣхали проселочною дорогою, а большая лежитъ чрезъ городъ Чанъ-пьхинъ-чжеу. Ночь провели мы на постояломъ дворѣ у воротъ крѣпостцы Нань-кхэу, лежащей при самомъ входѣ въ ущелье Гуань-гэу. Она составляетъ южную оборону крѣпости Цзюй-юнъ-гуань, защищающей столь важный проходъ отъ сѣвера къ Пекину.
17. При восхожденіи солнца шелъ небольшой дождь, послѣ котораго мы отправились въ путь чрезъ Нань-кхэу. Погода была прекраснѣйшая; легкій вѣтерокъ, чистый воздухъ и уединенная тишина возвышали прелести яснаго утра. Дорога чрезъ ущелье лежитъ по грудамъ камней, разрушенныхъ временемъ, или оторванныхъ отъ утесовъ дождевыми потоками. Она проложена для одной телѣги, и въ немногихъ только мѣстахъ могутъ разъѣхаться двѣ; но, сколько трудна по причинѣ узкости и неровности, столько напротивъ пріятна по очаровательности предметовъ. По обѣимъ сторонамъ возвышаются утесы, индѣ отвѣсные изъ цѣльныхъ кабановъ гранита или сланца, индѣ навислые, полуоторванные, готовые, кажется, обрушиться на путника при одномъ сотрясеніи воздуха. Но сіи высокіе утесы составляютъ толь-ко основаніе, на которомъ лежатъ другія огромнѣйшія толщи сланца и гранита. Время покрыло голые бока и вершины ихъ тонкимъ слоемъ пыли, по которой стелются изумрудные мхи -- несравненное украшеніе ихъ. Но при подошвѣ утесовъ, посреди ужасовъ разрушенія, мѣстами видны небольшія пашни, мѣстами сельскіе домики, окруженные орѣшникомъ, каштанами, абрикосами, жужубами { Жужубы суть Китайскіе финики, особливаго рода отъ Индѣйскихъ; родятся на обыкновенныхъ деревьяхъ, а не на пальмахъ; величиною, округлостію, сладкостію тѣла и косточкою внутри плода сходствуютъ съ финиками.} и виноградными лозами. Ручей, струясь по каменьямъ, то падаетъ съ гранитныхъ отломковъ изь-подъ тѣнистыхъ кустарниковъ въ видѣ каскада, то скрывается подъ основаніями утесовъ, и томнымъ своимъ журчаніемъ призываетъ утружденныхъ путниковъ подъ тѣнь древесную {Въ проѣздъ нашъ, дѣйствительно одинъ крестьянинъ спалъ при большой дорогѣ у ручья подъ густою тѣнью дерева Хуай-шу, а оселъ его стоялъ подлѣ него, привязанный къ сему дереву.}. Но въ сихъ же самыхъ мѣстахъ, гдѣ теперь каждый предметъ обворожаетъ чувства и глубокое молчаніе едва прерывается пѣніемъ птичекъ, лѣтомъ нерѣдко необыкновенные громы и ярящіеся дождевые потоки представляютъ разрушеніе міра; а зимою, посреди опустошеній природы, слышны токмо ужасный свистъ вѣтровъ и страшный ревъ тигровъ. Сіе сліяніе дикости съ нѣжностію, соединеніе ужасныхъ видовъ съ пріятностію, величественный безпорядокъ -- произведеніе могущественной природы, поставили Цзюй-юнъ-шань въ числѣ осьми плѣнительныхъ мѣстоположеній въ окрестностяхъ Китайской столицы. Цзюй-юнъ не увлекаетъ человѣка къ восторгамъ, но льетъ въ душу его сладостное чувство меланхоліи.
Нань-кхэу-шень имѣетъ двои воротъ, на югъ и на сѣверъ. Отъ сей крѣпостцы далѣе къ сѣверу подлѣ ручья ущельемъ 15 ли до Цзюй-юнъ-гуань; далѣе вверхъ 8 ли до Шанъ-гуань, небольшой крѣпостцы, которая имѣетъ также двои воротъ, на югъ и на сѣверъ; далѣе 7 ли до ущелья Тханъ-цинь-ся; отселѣ еще 7 ли до Цинъ-лунъ-цяо, каменнаго моста, разрушеннаго горнымъ потокомъ; отсюда 3 ли до перешейка Ба-да-линъ, на вершинѣ котораго есть городокъ Ча-дао, также съ двумя воротами на югъ и на сѣверъ. Сей городокъ нынче называется Бэй-кхэу-ченъ { Бэй-кхэу значитъ сѣверное устье, а Нань-кхэу южное устье ущелья. Бэй-кхэу-ченъ значитъ городокъ въ сѣверномъ, Нань-кхэу-ченъ городокъ въ южномъ устьи ущелья; но часто и самые города называются именами устьевъ.}. Онъ защищаетъ сѣверное устье ущелья и лежитъ въ самой стѣнѣ, проведенной по сѣверному краю хребта. Первый переѣздъ чрезъ сіи мѣста не очень труденъ, второй наитруднѣйшій; третій по близости къ Ча-дао довольно гладокъ, но по причинѣ крутизны нѣсколько тяжелъ для взъѣзда. Исключая Ча-дао, прочія три крѣпости построены изъ кирпича и камня въ самомъ ущельи. Цззюй-юнъ-гуань содержитъ 14 ли окружности, перекинута на обѣ стороны въ самыхъ крутыхъ мѣстахъ и взведена до верхнихъ точекъ горы; и потому считается непреодолимою защитою сего прохода отъ сѣвера къ Пекину. Но время и постоянный миръ медленно и нечувствительно произвели разрушеніе въ стѣнахъ гораздо большее, нежели сильный непріятель. Одна только Великая стѣна, проведенная отъ сѣвера къ юго-западу по высочайшимъ каменнымъ вершинамъ, издали повсюду представляется цѣлою, и величественно изгибается по направленію хребта, заслоняя собою Пекинъ, охраняемый ею отъ вторженія варваровъ. Сія стѣна называется внутреннею Великою стѣною; имѣетъ въ вышину до 20, а толщины около 15 футовъ; построена изъ тесаннаго бѣлаго гранита, и состоитъ изъ двухъ стѣнокъ, между которыми пустота наполнена дресвою и щебнемъ, а верхъ обложенъ зубцами и вымощенъ кирпичемъ. Отъ пограниченной Великой стѣны она простирается къ юго-западу до г. {Подъ буквою г. вездѣ должно разумѣть городъ. } Чженъ-динъ-фу слишкомъ на 900 ли.
Впрочемъ Китайскіе тактики не въ отвѣсной крутизнѣ утесовъ Цзюй-юнъ-шань полагаютъ невозможность прохода, но въ самомъ положеніи горнаго перешейка Ба-да-линъ. Отъ южнаго устья до сѣвернаго, на протяженіи 40 ли, безпрерывно поднизмается на высоту. Ба-да-линъ, гдѣ стоитъ Ча-дао, есть самая высокая точка, съ которой минувшія горы представляются холмистою долиною, лежащею подъ ногами путешественника. Сей перешеекъ господствуетъ надъ хребтомъ къ югу и надъ долиною къ сѣверо-западу.
Отъ Ча-дао спустились мы въ долину почти непримѣтною отлогостію; сдѣлали роздыхъ на постояломъ дворѣ, а потомъ еще проѣхали 25 ли до крѣпостцы Синь-юй-минь, въ которой для насъ назначенъ былъ ночлегъ. Она стоитъ на ровномъ мѣстѣ и обведена стѣною, которая во многихъ мѣстахъ развалилась. Стѣны Китайскихъ городовъ вообще построены изъ двухъ кирпичныхъ стѣнокъ, промежутокъ которыхъ набитъ глиною и покрытъ кирпичемъ. Отъ сего дождевая вода, проницая въ щели между глиною и стѣнами, медленно подмываетъ и наконецъ по частямъ разрушаетъ стѣну.