Часть первая.
ГЛАВА I.
Путешествіе и его послѣдствія.
Въ то время, когда начинается нашъ разсказъ, человѣкъ восемь или десять собралось въ залѣ "Чернаго Кабана" въ Лэнкэстерѣ, ожидая дилижанса, который долженъ былъ отвезти ихъ въ городъ У*, потому-что въ то время дилижансы одерживали верхъ надъ извощиками; и только недавно ульверстонская и кэрнфортская желѣзная дорога одержала верхъ надъ дилижансами и, несмотря на приливъ, сдѣлала пріятнымъ проѣздъ по пескамъ Морекэмбскаго Залива, по дорогѣ гораздо-болѣе безопасной, нежели зыбучій песокъ, въ которомъ нерѣдко дилижансы исчезали совсѣмъ.
Путешественники, кромѣ двухъ, были купцы города У* и фермеры Нижняго Фёрнесса, гдѣ столицей процвѣтающій городокъ У*. Эти путешественники были -- одии, какъ покупатели, другіе, какъ продавцы -- на большой ежегодной сырной ярмаркѣ въ Лэнкэстерѣ и разсуждали на фёрнесскомъ діалектѣ о различныхъ рыночныхъ превратностяхъ.
Остальные двое были, вопервыхъ, пожилая дама, сидѣвшая въ отдаленномъ углу комнаты на кончикѣ стула. Она наклонилась впередъ и облокотилась обѣими руками на большой синій зонтикъ, который, по своимъ огромнымъ размѣрамъ, очень могъ служить ей подпорой; вовторыхъ, живой маленькій господинъ, тоже перешедшій за средній возрастъ, который былъ столько же неугомонно-вертлявъ, сколько дама спокойна и тиха. Въ немъ все было въ движеніи: голова, руки, ноги, глаза, языкъ -- все, даже золотая цѣпь, которая, брянча, искала успокоенія на груди его и не находила. Онъ задавалъ безпрерывные вопросы всѣмъ и каждому и, не ожидая отвѣта, предлагалъ новые. Онъ бросалъ вопросительные взгляды на каждаго въ комнатѣ, шарилъ въ карманахъ своего сюртука, стучалъ ногами о коверъ и каждую минуту высовывалъ голову изъ дверей, освѣдомляясь, пересталъ ли идти снѣгъ. Ему ненужно было ждать отвѣта, еслибъ онъ даже имѣлъ привычку ждать чего-нибудь, потому-что вѣтеръ тотчасъ хлесталъ ему въ лицо хлопьями снѣга.
Наконецъ, на мостовой, покрытой снѣгомъ послышался стукъ колесъ. Подъѣхалъ дилижансъ. Фермеры и лавочники, несмотря на погоду, сѣли снаружи, благодаря своему крѣпкому сложенію и врожденной любви къ бережливости; степенная пожилая дама и неугомонный пожилой господинъ были единственными внутренними пассажирами.
Было уже темно; но пока дилижансъ катился по улицамъ, маленькій господинъ то высовывалъ лицо въ окно, когда они проѣзжали мимо освѣщенныхъ оконъ, то вдругъ опять отдергивалъ голову съ рѣзкимъ ворчаньемъ. Старая дама сквозь очки смотрѣла на него пристально, при дребезжащемъ свѣтѣ фонарей, спокойно удивляясь, поводимому, что придавало столько спазмодической дѣятельности членамъ ртутнаго джентльмена и желая знать до конца ли путешествія будутъ продолжаться его скачки и прыжки.
Когда дилижансъ, проѣхавъ городъ, выѣхалъ на открытую мѣстность, маленькій господинъ чаще сталъ выглядывать изъ окна, хотя снѣгъ, прилипшій къ стекламъ, не позволялъ ничего разсмотрѣть.
-- Вамъ бы лучше сидѣть спокойно, а то вы разобьете себѣ носъ! сказала старая лэди на грубомъ фёрнесскомъ діалектѣ.