-- Я вовсе не вижу въ васъ слабаго защитника, по не соглашусь, чтобъ дѣло, вами защищаемое, было правое.
-- Можетъ-быть. Но, по-моему, дѣло правое.
Мистеръ Гордонъ не могъ это такъ оставить; онъ началъ растолковывать свое мнѣніе такъ ласково и ясно, что человѣкъ гораздо-тверже и непреклоннѣе Альфреда, наврядъ удержался бы отъ обаянія его словъ.
-- Во всѣхъ этихъ разсужденіяхъ и изслѣдованіяхъ, продолжалъ мистеръ Гордонъ:-- человѣкъ думаетъ только о себѣ самомъ, о своемъ собственномъ я; а настоящее благородство души именно заключается въ забвеніи самого себя. Человѣкъ, по мнѣнію психологовъ, ни что иное, какъ совокупленіе различныхъ способностей. "Точное изученіе человѣчества" (отчего не человѣка?) обратилось въ ихъ рукахъ въ собраніе идей, чувствованій и понятій.
-- Я не могу не сознаться, что вы отчасти правы.
-- Изучая эти сочиненія, вы щупаете свой умственный пульсъ, замѣчаете его біеніе и потомъ начинаете спорить объ опредѣленіи названія результату вашихъ наблюденій. Умнѣйшее изъ всѣхъ сочиненій психологовъ это -- "Анализъ человѣческаго ума": самое названіе вамъ показываетъ, какими предметами любятъ заниматься эти шотландцы. Анализъ! Въ-самомъ-дѣлѣ! Точно умъ человѣка есть составное вещество, которое можно рѣзать на части, анатомировать, вѣшать и раздроблять на составные элементы!
-- Но эта наука не можетъ быть безполезною уже потому, что она указываетъ намъ на границы возможнаго знанія и удерживаетъ насъ въ законныхъ предѣлахъ изслѣдованія, могущаго принести пользу?
-- Конечно, психологію нельзя упрекнуть въ вольности; но со всѣми своими ограниченіями она не достигаетъ своей цѣли. Чтобъ постановить границы возможнаго, надо исчерпать всю познавательную способность. Но я, право, не понимаю, какъ наука, изучающая только номенклатуру и представляющая душу человѣка въ правильно-разбитыхъ клѣточкахъ, приличныхъ размѣровъ и очертаній, съ приличными ярлычками, какъ такая наука можетъ принести пользу, удерживая знаніе въ законныхъ границахъ, о которыхъ вы говорите. Я знаю, что этимъ психологи хвалятся; они смотрятъ свысока на Платона, Плотина и всѣхъ мыслителей до Бэкона, а мистиковъ считаютъ немного-лучше, чѣмъ за поколѣніе вдохновенныхъ идіотовъ. Они съ большимъ трудомъ и стараніемъ опредѣлили различіе между чувствованіемъ и ощущеніемъ, и тутъ остановились, показавъ границы всевозможнаго.
-- Вы, кажется, несправедливы къ психологамъ. Вы хотите показать, что ихъ недостатки и заблужденія составляютъ всю ихъ оригинальность.
-- Не думаю! Я оставляю имъ самимъ себя описывать или, пожалуй, вы характеризуйте ихъ, если хотите. Наука, которой они объявленные адепты, въ основаніи своемъ ложна и безсмысленна; она разъединяетъ способность съ ея предметомъ и показываетъ вамъ разобщенную вещь, которая отъ разобщенія теряетъ всю свою силу. Что глазъ безъ свѣта, ухо безъ звука, обоняніе безъ запаха, душа безъ окружающаго ее міра? А между-тѣмъ, психологія -- наука разъединенія и разобщенія. Философія, напротивъ, учитъ о соотношеніи предметовъ и составляетъ звено между явленіями міра внѣшняго и внутренняго міра души.